Поля Елисейские

В эту ночь Поплавский, Горгулов и я долго бродили по Тюильери. В Париже была такая черточка — немедленно завоевать нового человека! Особенно старался всегда Борис.
Горгулов окончил медицинский факультет в Праге — он был несколько старше нас — и, естественно, старался получить у меня ценную информацию относительно практики для иностранцев, госпиталей и экзаменов. В собственном литературном призвании он не сомневался, а наши заслуги игнорировал.
Некоторые его вопросы, впрочем, сбивали меня с толку.
— Кто здесь делает аборты? Какие у вас девочки? Почему сегодня хорошеньких не было?
Увы, мои ответы его явно не удовлетворяли. Становилось как-то очень грустно: чужая формация, нам не о чем разговаривать. Вдруг Поплавский резко остановился под лучшею аркою Парижа — Карусель — и начал облегчаться. За ним, сразу поняв и одобрив, Горгулов и я. Там королевский парк и Лувр со всеми сокровищами, а над всем хмурое небо неповторимого рассвета — пахнуло вдруг полем и рекою... А трое магов, прибывших с Востока, облегчались в центре культурного мира. Наш ответ Европе: лордам по мордам.

Есть такое выражение во Франции - brave femme: это национальный идеал женщины. Днём - хозяйка, ночью - жена, выполняющая все Богом положенные обязанности, толково и охотно. Эти femmes, матери семейств и любовницы инвалидов, сидят в кассе метро, продают билеты, но сверх того ещё вяжут свитер или складывают "патроны" - для кройки платьев! Она не прочь согрешить и повеселиться, но не в убыток, а наоборот, повысив месячный заработок. Своего homme она не предаст! Переспать с другим, не вынося добра из дому, не грех; она и хахалю позволит порезвиться в меру. Если ей повезёт в жизни, она станет хозяйкой литературного и политического салона.
Я часто представляю себе brave femme других народов: ведь на них держится быт, семья и даже государственный порядок...
Сравнительное изучение этих brave famme разных национальностей поможет разрешить многие исторические загадки и даже бросит свет на будущее, скажем, китайской империи.
В круг французской идеальной brave fеmme входит тяжёлый добросовестный труд на службе, затем дом, семья, homme, и тщательный туалет intime (активная и весёлая сексуальная жизнь сама собою подразумевается).

«Получил Вашу книгу, — писал Горький Яновскому в начале февраля 1930 г., - спасибо за подарок и за надпись - спасибо! Но должен сказать, что при неоспоримом наличии литературного дарования книгу-то Вы написали непродуманно и небрежно. Непродуманность, - кстати, она всегда влечет за собой и надуманность, - допущена Вами в изображении Сашки, небрежность - в языке». Подробно разобрав «неубедительный», по его мнению, образ главного героя, подростка Сашки, и указав на языковые ляпы, в конце письма Горький подсластил пилюлю: «Не сердитесь на меня за эту воркотню, может быть, она окажется полезной Вам. Учитесь побольше, посерьезней и - не очень торопитесь писать большие книги, а лучше разрабатывайте Ваши способности на маленьких рассказах, на этюдах» (Вопросы литературы. 1962.

Nº 9. C. 163-164). Судя по тону ответного письма (от 11 февраля 1930 г.), Яновский был несколько обескуражен критическим отзывом маститого писателя: «Дорогой Алексей Максимович!

Я удручен Вашим письмом. Тем тяжелее мне, что я знаю: всю Вашу жизнь, все, более или менее талантливое, проходя близко Вас - находило признанье. Думаю, что Вы немного несправедливы ко мне, судя меня немного как чужого ‹...› Как мечтаю встретиться с Вами. Давно мечтаю. Из всех "генералов" я мог рассчитывать понравиться только Вам. Потому мне так тяжело было прочесть, что книга нехороша. Я даже прекратил рассылку моей книги переводчикам, что здесь принято. Не ду-майте, что я "мало самостоятелен". Я отполирован неплохо жизнью»

Лифарь Сергей Михайлович (1905-1986), артист балета, хореограф, с 1923 г. жил во Франции, солист труппы Дягилева в 1923-1929 гг. Во время Второй мировой войны «был консультантом отдела пропаганды по постановке немецких спектаклей в парижской Опере.

Он же ездил в Берлин по специальному приглашению Геббель-са обсуждать от имени "французского искусства" вопросы организации зрелищ в новой Европе. Неизменный собутыльник чинов германского командования в Париже, участник гоме-рических попоек, которые гестапо устраивало в столичных ка-баках, "хореавтор" Лифарь особенно отличился во время посещения Парижа Гитлером. В программу пребывания фюрера в столице Франции входил осмотр здания Оперы, по причинам полицейского характера осмотр этот был назначен в необычно ранний час (6 часов утра). Из 1500 человек персонала парижской Оперы (артисты, служащие, механики и т. д.) не нашлось никого, кто согласился бы принимать зловещего гос-тя, никого - если не считать Сергея Лифаря, который был поздно ночью извещен своими немецкими друзьями. Он встретил Гитлера и его свиту внизу, у парадной лестницы, и водил гостей по всему зданию» (Скамья подсудимых без Лифаря // Русские новости. 1945. 10 августа. Nº 13. С. 7). В августе 1945 г. постановлением министра внутренних дел Франции Лифарю было запрещено пребывание во Франции. Уже в 1947-м Лифарь вернулся во Францию и вновь занял пост директора па-рижской Оперы, основав Институт хореографии.