Мост через бездну. Книга 1

Историю делает история. Люди лишь талантливые либо бездарные её рекруты. Сотворцы или разрушители.

Тайна - вот стимул любого немеркнущего интереса к истории, искусству, гению.

Особенно же был потрясен тот, кто мог оценить книгу профессионально философ-математик Лейбниц. Он не мог поверить, что такая утонченная, сложная книга глубокой древности написана в Китае, о чем с немецкой прямотой и европейской надменностью сообщил публично. Ответ, как утверждают знатоки, был просто нецензурный.

[Греция] всюду: вне и внутри нас. Мы — её производное через алфавит, искусство, философию, театр. А вместе с тем — где она? Руины, фрагменты текстов, обрывки сведений. От поэта Архилоха VI века до н.э. осталось лишь несколько строк. Античность, которая «наше всё», в то же самое время — «улыбка чеширского кота». Улыбка есть, а кота нет.

Наше сознание, наша память монтажны, все зависит от контекста. Побежденные объявляют себя победителями, а свидетели - активными участниками событий. Объективного описания всемирной или собственной истории не бывает.

Нжна ли поэту, скитальцу и страннику, биография? Что может объяснить в гении Шекспира факт того, был ли он сыном мясника из Стенфорда или лорда Редклифа? Шекспир повторил идеальную орфически-гомеровскую биографию, или, вернее, ее отсутствие. Он весь и без остатка воплотился и растворился в своей поэзии.

Крит - цитата из культуры, по которой восстановить весь утраченный текст невозможно. Луч прожектора, освещающий точку, остальное пока поглощено тенью.

Поэзия руин становится одним из убежищ душ романтических и грустных, их биографии расширяются до литературы, поэзии, музыки Европы и России XVII–XIX веков.

Тот, у кого не осталось никаких связей в жизни, должен переехать жить в Рим. Там земля, питающая размышления, прогулки, которые всегда о чем-нибудь ему расскажут и заменят общество. 

Факты остаются – меняется контекст.

Мы обязаны задавать себе вопросы. Вопрос главнее ответа.

Театр бывает только там, где есть зритель. А литература там, где читатель и т.д.

А может быть, у Венеры Милосской изначально не было рук? Это не утверждение, но допуск. Может быть, эта композиция изначально была такой, какой ее нашли? И руки ей приставить невозможно?

«Системы мира – слепки древних душ», – писал поэт Максимилиан Волошин. С античной души кто только не делал слепков в прямом и переносном смысле. От гениев эпохи Возрождения до классицистов XIX в., от неоклассицистов фашистской Германии и Италии – до соцампира и гениев начала XX века с Пикассо во главе.

Если когда-либо что-либо свершилось в культуре, искусстве, то уже никуда не канет, не исчезнет. Можете не сомневаться: явится и воскреснет ровно в свой день и час. Будь то наскальные росписи, тотемные идолы праматери жены-земли или неожиданно обнаруженное в китайском раскопе царской гробницы эпохи Цин целое терракотовое войско первого императора, а то и завалявшаяся на чердаке картина Рембрандта.

И, как положено, не самим учителем. Конфуций был мудр и скромен. Глубоко ныряя в прошлое, к истоку памяти и традиций, он выныривал в далекое будущее.

«Кази-мир» – что за имя? Кажи, укажи миру. Что последний довольно часто и успешно делал ( о Казимире Малевиче).

В 1960 году на русском языке вышла «Книга перемен», или «И-цзын», в переводе Юлиана Щуцкого, репрессированного в 1936 году за причастность к антропософии. Щуцкому мы обязаны тем же, чем и переводчику Гомера на русский язык – А. Гнедичу.
{ Гомера переводил Николай Иванович Гнедич, Юлиан Шуцкий был арестован в 1937-м по обвинению в шпионаже, а в 1936-м еще был сотрудником Эрмитажа. Но, как говориться, факты - это не главное}