Иоганн Себастьян Бах

В поэзии просвечивает живопись, в живописи -- поэзия. (...) Оба искусства строго разделены, но в своей сущности через незаметные оттенки они переходят друг в друга.

Всевозможные типы, даже такие, которых сам Бах никогда не принимал, представлены в "Искусстве фуги". Не знаешь, чему больше удивляться:

Множеству комбинаций, которые выдумал этот музыкальный гений, или естественности и непринужденности, с которой движутся голоса, несмотря на искусные проведения, как будто их не предуказаны технической необходимостью до мельчайших деталей.

Исполнение органной пьесы на рояле, даже в листовской обработке, всегда будет только сурогатом.

- Если бы настал тот счастливый день, когда я мог бы исполнить перед тобою один из мотивов Себ. Баха, ты почувствовал бы себя в центре мира, ибо ты достоин этого. Я слышал их уже сотни раз, и мне все мало и никогда не будет достаточно. - (Цельтер пишет Гете).

Орган и раньше имел своих противников. Не кто иной, как сам Фома Аквинский, объявил ему войну, ибо находил органную музыку, как и вообще инструментальную, непригодной для пробуждения набожных чувств.

Так как Бах молчал и, внутренне чуждый своему времени, все же шел с ним в ногу, его произведения были похоронены в той же могиле, в которую были брошены и другие, современные ему сочинения в ожидании своего воскрешения.

Все же грустно, что он сумел спасти только себя, но не свое время, что он не выступил против него, не боролся с ним, дабы освободить его от риторической поэзии, от пустой формы итальянского речитатива и арий da capo -- дабы создать истинную, простую, подлинно драматическую духовную музыку.

И.С. Бах

Из бесчисленного множества кантат, которые были тогда написаны и которыми восхищались, только кантаты Баха пережили свое время.

Ничто так не подчеркивает величие Баха, как то, что он в это смутное время, сам не избежавший заблуждений, тем не менее создал вечное.

Обычно великие художники блистают между другими звездами, и блеск этих звезд, хотя и не столь яркий, все же не угасает.
Баха же окружали блуждающие огонки, которых современники и он сам принимали за звезды.

Бах для нас загадка, ибо внешний и внутренний человек в нем настолько разъединены и независимы, что один не имеет никакого отношения к другому. <...> Он [Бах] – человек двух миров: его художественное восприятие и творчество протекают, словно не соприкасаясь с почти банальным бюргерским существованием, независимо от него.

- Бах -- двуликий Янус; Одно лицо его направлено к прошлому -- к исканиям в области архитектоники, другое -- в будущее, вперед -- к наиболее свободной субъективности внутреннего языка. -(фон Люпке, прекрасный знаток Баха).

Если у дирижора и исполнителей нет благоговейного духа и настроения, то они не могут передать их другим. В музыке чувствуется тогда некоторая холодность, убивающая ее душу.

Вагнер воспринимает природу чувством, Бах, как и Берлиоз, -- с помощью фантазии. Бах не успокаивается, пока не будет уверен, что слушатель действительно видит пыль, развеваемую ветром, облака, плывущие на небе, падающие листья и бущующие волны. (...) Этим и объясняется то, что его светские кантаты стали поэмами, воспевающими природу.

Но величие Баха в том, что его изображение природы всегда музыкально.

Бетховен и Вагнер -- поэты в музыке, Бах -- живописец. И он драматург, но как живописец.

Великие мастера хорала -- такие, как Эккард, Преториус и многие другие, -- гармонизовали мелодию; Бах -- слова. Для него хоральная мелодия сама по себе безлична. Она приобретает индивидуальность от текста: когда слова звучит, мелодия заговорит, передавая содержание фраз гармониями, присоединящимися к мелодию.

Трудно представить себе более живую, тесную связь музыки с текстом, чем в произведениях Баха. (...) Его музыка именно не мелодическая, но декламационная. О Бахе можно сказать то же, что Гвидо Адлер утверждал о Вагнере: в нем возродилась великая музыка Ренессанса.

- Вагнер как музыкант-живописец, как поэт-музыкант, как художник -- прежде всего актер. -(Фридрих Ницше).

- Его гений помогал находить совершенные мотивы, которые в скрытом виде уже заключали в себе потенциальную выразительность для всего того, что затем раскрывалось на протяжении произведения. -(Иоганн Теодор Мозевиус).

(...) Нельзя забывать и заслуги Мендельсона, публично исполнявшего их: программы его органных концертов состояли почти исключительно из баховских произведений. Он же открил Шуману красоту хоральных фантазий.