Преступления любви. Сборник рассказов

Мы привыкли, если автором произведения значится Агата Кристи, нужно ждать остроумного расследования преступления в исполнении одного из любимейших её специалистов. Но иногда леди интеллектуального детектива отступала от этого правила, как бы со стороны наблюдая за происходящим, и позволяя читателю самому выступать в роли расследователя, подкидывая ему неожиданный финал, тогда рождался, например, такой шедевр как "Десять негритят".

Или маленький, но остроумный рассказ "Where There’s a Will", название которого на русский язык как только не переводили: и "Было бы хотение", и "Было бы желание", и "Последняя воля", и "Голос эфира", и "Стоит только захотеть", и "Я приду за тобой, Мэри!" Мне достался седьмой вариант перевода - "Когда боги смеются".

Я пишу рецензию на детектив, поэтому касаться сюжета не буду, тем более, что в других рецензиях это уже с успехом исполнено, так что за кратким пересказом к коллегам. Я же хочу сказать о выдающемся мастерстве и минимализме леди Маллоуэн (это фамилия писательницы после второго замужества).

В чем же заключается этот минимализм? Всё просто, писательница берет всего три вещи: иронию, научный прогресс, который представлен радио, и веру в спиритизм, общение с потусторонним миром, так популярные в 20-е годы, когда создавался рассказ. Соединив всё это вкупе, английские аристократы присутствовали там по умолчанию, Агата создала интересный сюжет, объединяющий детективную и мистическую линию в единый поток иронии, и вслед за Богами наступает черед посмеяться читателю.

Довольно изящная миниатюра получилась, и это при том, что причины преступления и предполагаемый преступник становятся ясны проницательному читателю еще до того, как он доберется до экватора рассказа, и все же, несмотря на это, хочется читать дальше, так мастерски все это написано, ну, и переведено тоже, по крайней мере в той версии перевода, с которой знакомился я.

Эх, маловато как-то текста получилось. Что же делать, придется всё-таки поспойлерить. Так и быть, открою главную тайну - убийца в этом рассказе не дворецкий. А знаете почему? Потому что дворецкого в этом рассказе просто нет, его, или никогда не было в доме, где свершилось преступление, или его уже убили до этого, но об этом Агата Кристи деликатно умолчала.

После вскрытия могилы фараона умирает археолог, затем — ещё двое участников экспедиции. Жена покойного просит Пуаро выяснить правду. А вот по-настоящему хороший рассказ, упирающийся как в потолок в собственную краткость. Выбрав Египет, Агата Кристи не просто использовала его как нестандартный задник, но и как следует им воспользовалась, отправив своего героя ругаться на пирамиды и страдать в поездке на верблюдах. Вообще у бельгийца тут настоящий бенефис. Он то рисует пентаграммы, то читает лекции о чёрной и белой магии, а то вообще притворяется мёртвым, не давая читателю заскучать. Преступление получилось излишне бытовым, и, возможно, не самым эффектным в карьере писательницы, да и материал, совершенно точно мог бы без потерь увеличиться раза в два, и только бы выиграл, избавившись от ощущения стремительной спешки, когда по фабуле протаскивают как ребёнка за руку, будто боясь куда-то опоздать. Уверен, стань "Проклятье египетской гробницы" романом, пусть небольшим, оно, даже не имея сложно исполнимого злодеяния было бы перспективнее какого-нибудь "Убийства в Месопотамии".

Пуаро расследует смерть хозяина поместья, умершего от внутреннего кровоизлияния через несколько недель после того, как застраховал жизнь. Достаточно проходная, среднестатистическая история, в которой сыщик практические издевается над окружающими, то делая выводы после игры со свидетелем в ассоциации, то устраивая вдове спиритический сеанс. Хоть ни само преступление, ни разгадка не произвели впечатления, сразу вспомнилась экранизация в сериале с Дэвидом Суше, получившаяся несмотря на скромную фактуру довольно яркой и памятной, и, превзошедшая первоисточник, хорошо работая с локацией особняка и прилегающим к нему садом, создав за счёт этого атмосферу, напрочь отсутствующую на страницах, позволившую хоть как-то принять дурацкий способ, с помощью которого бельгиец вычислил виновного.