Компромисс

- А правда, что все журналисты мечтают написать роман?

- Нет, - солгал я.

Проводник разбудил нас за десять минут до остановки.
- Спите, а мы Ыхью проехали, - недовольно выговорил он.
Жбанков неподвижно и долго смотрел в пространство. Затем сказал:
- Когда проводники собираются вместе, один другому, наверное, говорит: "Все могу простить человеку. Но ежели кто спит, а мы Ыхью проезжаем - век тому не забуду..."

До этого был подобен советскому рублю. Все его любят, и падать некуда. У доллара все иначе. Забрался на такую высоту и падает, падает...

"Нет географической провинции, есть провинция духовная..."

Я знал, еще три рюмки, и с делами будет покончено. В этом смысле хорошо пить утром. Выпил - и целый день свободен...

Я давно уже не разделяю людей на положительных и отрицательных. А литературных героев - тем более. Кроме того, я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно следует раскаяние, а за подвигом - блаженство. Мы есть то, чем себя ощущаем. Наши свойства, достоинства и пороки извлечены на свет божий чутким прикосновением жизни... "Натура - ты моя богиня!" И так далее... Ладно...

– Каширин – опытный журналист. Человек – довольно мягкий…
– Дерьмо, – говорю, – тоже мягкое.
– Ты что, его знаешь?
– Нет.
– А говоришь… Запиши фамилию.

Слово предоставили какому-то ответственному работнику газеты «Ыхту лехт». Я уловил одну фразу: «Отец и дед его боролись против эстонского самодержавия».

— Это еще что такое?! — поразился Альтмяэ, — В Эстонии не было самодержавия.

— Ну, против царизма, — сказал Быковер.

— И царизма эстонского не было. Был русский царизм.

— Вот еврейского царизма действительно не было, — заметил Фима, — чего нет, того нет.

«1. Выражаю чувство глубокой озабоченности судьбами христиан-баптистов Прибалтики и Закавказья!

2. Призываю американскую интеллигенцию чутко реагировать на злоупотребления Кремля в области гражданских свобод!

– Генрих Францевич! Все о'кей! Папа – русский, мать – эстонка. Оба с судомеха... – Странный у вас голос, – произнес Туронок. – Это автомат такой... Генрих Францевич, срочно пришлите Хуберта с деньгами... – С какими еше деньгами?

– В качестве стимула. Чтобы ребенка назвали Лембитом... Отец согласен за двадцать пять рублей. Иначе, говорит, Адольфом назову...

не думай и все. Я уже лет пятнадцать не думаю. А будешь думать - жить не захочется. Все, кто думают, несчастные.

— Вы пьяны? — резко спросил Туронок.
— Откуда?! Я же на задании.
— На задании... Когда вас это останавливало?! Кто в декабре облевал районный партактив?..

- Знаешь, что я тебе скажу, - отозвался Жбанков, - не думай. Не думай, и всё. Я уже лет пятнадцать не думаю. А будешь думать - жить не захочется. Все, кто думает, несчастные...

Я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно следует раскаяние, а за подвигом - блаженство. Мы есть то, чем себя ощущаем. Наши свойства, достоинства и пороки извлечены на свет божий чутким прикосновением жизни...

Наконец редактор приступил:
– Знаете, Довлатов, у вас есть перо!
Молчу, от похвалы не розовею…

Поэт, мол, йог, буддист, живу в дерьме... Хотите пива?
В Буше имелось то, что роковым образом действовует на на стареющих женщин. А именно - бедность, красота, саркастический юмор, но главное - полное отсутствие характера.
Известно, что порядочный человек тот, кто делает гадости без удовльствия...
"Честный газетчик продается один раз"
"Он был праздником моего тела и гостем моей души.

Ревновать я не имею права. Жена, алименты... Долго рассказывать. Композиция рухнет...

— Ой, как я буду замужем?! У меня ж опыта нет.