Kniha apokryfů

Маленькие расказы, в которых вечные библейские, мифологические или литературные образы поданы через взгляд - ироничный, психологичный, социально ориентированный, аналитичный. Они связывают "вечные темы" с сегодняшней реальностью, с психологией современного человека, с установками общества, с трагизмом и предрассудками, которые присутствуют в нашей жизни и истории. Апокрифы на "библейские темы" мне нравятся особенно. В них нет пародии, но есть такое перенесение на жизнь заурядного обывателя "высоких смыслов". Взгляд Чапека на обывателя, порой, крайне скептичный, порой сочувствующий, но всегда очень личностный - и это привлекает. А еще автору удается подметить многие нюансы психологии обычного человека. В некоторых апокрифах используется прием допущения " а что если было не так, а вот так", и это тоже дает возможность иного взгляда... Язык произведения - прекрасен. Несколько штрихов, жестов, мимики, пара реплик - и перед нами живой человек. Читателю может нравится или нет интерпретация Чапека, но то, что она полностью сосответсвует его мировоозренчской установке о "множественности истин" - бесспорно.

«Мы же считались с общественными интересами, понимаешь? Куда бы это привело, если бы всякий проходимец осмелился безнаказанно открывать что-нибудь новое и великое!»

(о решении приковать Прометея к скале)

И сказал Ангел:

― Господь приказал покарать Содом.

― Да свершится воля его, — тихо ответил Лот. — Я думал об этом всю ночь. Я вспомнил многое и плакал. Вы слышали когда-нибудь, как поют у нас в Содоме? Нет, вы не слышали наших песен, иначе вы не пришли бы карать Содом. Я представлял себе, как наши девушки, покачивая бедрами, идут по улице и негромко напевают, как они смеются, наполняя кувшины у колодца. Ни в од­ном колодце нет такой чистой воды, как в Содоме! И ни одно наречие не звучит слаще для слуха, чем то, на кото­ром говорят у нас. Когда лепечет ребенок, я понимаю его, словно это мое собственное дитя. Дети играют здесь в те же игры, в какие играл я мальчишкой... Когда я пла­кал, мать утешала меня на нашем содомском наречии... О Господи, кажется, что это было вчера.

― Содом грешен, — строго сказал другой Ангел, — и потому...

― Грешен, я знаю, — нетерпеливо прервал его Лот. — А видели вы, как умеют работать наши ремесленники? Словно играючи! Поглядишь на сделанный ими кувшин или ткань — душа радуется. Глаз не оторвешь от их работы. А когда видишь, что они совершают грехи, ста­новится во много раз обиднее, чем если бы эти грехи тво­рил кто-нибудь из Сигора. От этого так горько на душе, словно я сам грешу вместе с ними. Что с того, что я пра­веден, ведь и я содомец. Судите Содом, судите и меня. Я не хочу быть праведником. Я такой же, как они. Не уйду отсюда!

(Лот пред тем как покинуть Содом)

Сэр Оливер покачал головой.

― Это уже не то, дорогой падре; вы не знаете, что такое великая любовь.
Маленький патер задумчиво моргал глазками.
― Великая любовь? Я думаю, это ― когда двое умеют всю свою жизнь... прожить вместе ― преданно и верно... Джульетта была замечательной дамой, синьор. Она воспитала восьмерых детей и служила своему супругу до смерти... Так, говорите, в Англии Верону называют городом Джульетты? Очень мило со стороны англичан. Госпожа Джульетта была в самом деле прекрасная женщина, дай ей бог вечное блаженство.

(взгляд на любовь Ромео и Джульетты)