Волшебные сказки

Мне кажется, что эту сказку я знал всегда, по крайней мере, не помню факта моего первого с ней знакомства, наверное, он стерся из памяти, потому что дома имелась грампластинка с несколькими русскими сказками, одной из которых и была история Аленушки с Иванушкой.

Сюжет вроде бы простой - девушка годами уже и замуж можно, значит, не меньше шестнадцати, идет по дороге с младшим братцем. Братец этот, скорее всего нынешнего детсадовского возраста, хоть у него и родители недавно умерли, а ему всё неймётся, всё ему весело - приключений ищет. Вообще, неслух этот Иванушка, всего-то ему хочется попробовать, и всё время Аленушке нужно быть начеку, иначе вляпается братец, ой, вляпается.

Ну, и вляпался! Говорила ему сестра - не пей! Так нет - "я выпью обязательно!" Вот что ему должна была прилежная Аленушка сказать, когда поняла, что он пренебрёг её советами? Только одно - "Ну и козёл ты, братец!"

Мне кажется, что с лёгкой руки Алёнушки с той поры и повелось обзывать всяких необязательных да неуживчивых мужиков - козлами. Ну, правда, если человеку всё растолковать, объяснить, вразумить, взять с него слово, что он всё так и сделает, как ему изложено, а он всё равно сделает всё не так, ну, разве он не козёл?

Ну, и в плане зависимости, хоть алкогольной, хоть какой иной. Вот говорит ему Алёнушка: "Не пей, Иванушка, не пей!" А Иванушка не послушался и спился, или скурился, или обкололся, какая разница, если всё-равно скозлился? А кому козёл нужен, да никому, кроме родных людей, которые еще на что-то надеются, закодировать как-нибудь или иначе как-то вылечить своего козлика.

Потому что чужие люди к козлам относятся только как к "козлам отпущения", кому отвечать за других, как не козлам, кого приносить в жертву на благо общества, как не козлов же. Вот и в сказке, когда ведьма утопила сердобольную Алёнушку и заступила на её место, первое, что ей пришло в голову - совершить ритуальное жертвоприношение - "огни горят горючие, котлы кипят кипучие, точат ножи булатные, хотят козла зарезати ..."

В сказке всё закончилось хорошо, потому что козлик мог говорить человеческим голосом, и обманутый ведьмой купец, узнал всю правду, это можно понимать как намёк, что в данном козле еще не всё человеческое пропало, поэтому у него был шанс на спасение и восстановление человеческого облика. И это звучит как возможность избавления для всех остальных козлов рода человеческого.

И даже ведьма "за козла ответила", что в реальной жизни не случается почти никогда, а, если и отвечают, то, к сожалению, не наркодилеры, а наркокурьеры, которые тоже в каком-то смысле козлы... отпущения.

На днях я написал рецензию на сказку про Бабу-Ягу. Ну, написал и написал, комментов много получил, приятно. Но что-то мне не давало покоя и будило какие-то смутные сомнения. В чем же дело? - задумался я, и понял, что, написав про Бабу-Ягу, я теперь просто обязан обратиться к другой значительной фигуре русского "злодейского" фольклора - к Кощею Бессмертному, а то получается какая-то эмансипация наоборот. Благо и сказка, где Кощей выступает в качестве заглавного героя, имеется.

Вот в том-то и дело, что Кощей в сказке заглавный герой, а вот, по настоящему, главным является наш любимый Иван-царевич. Именно ему, вкупе с братьями, предстоит вызволять свою матушку-красавицу из лап скелетообразного "бессмертника". Он с этим делом со сказочной удачливостью справится, по ходу обзаведясь невестой - царской дочерью. Вот оно на Руси как - царевич да царевна, а были бы они где-нибудь в Богемии или Баварии, или каком-нибудь другом малообъятном царстве, быть им принцем и принцессой. Не знаю как вам, а мне царевич с царевной кажутся более представительными, нежели принц с принцессой. Однозначно - натюрлих!

Но вернемся к Кощею, всё-таки, он у нас заглавный, как, надеюсь, помните. Так вот выясняется, что никакой он не бессмертный, а очень даже смертный, просто на него сказочные технологи-геронтологи поработали и придумали такую хитрую штукенцию, что человеку непосвященному вполне могло показаться, что он бессмертен. Но царевич с царевной коварным образом придумали как расколоть глуповатого долгожителя, и добыли эксклюзивную информацию, ну, ту самую, которую теперь, благодаря их прохиндейству, знает каждый школьник - про дуб, про зайца, про утку, про яйцо...

Ваня этими знаниями ловко восаользовался, не забыв при этом и о воспитательном моменте для читателей - будь добр и к тебе потянутся разные звери, которые потом пригодятся: волк зайца поймает, ворон - утку, щука яйцо со дна достанет. Вот так дружной компанией и одолели худющего злыдня, был кожа да кости, стал просто кости, потому что кожа после смерти сгнивает, а он ведь умер после того, как Иван-царевич расколотил яйцо. В этой сказке такого действия достаточно, в следующих появится еще и игла, и надо будет её сломать, чтобы умертвить злодея.

Кощей в своей злобности более последователен, чем Баба-Яга, которая в разных сказках выступает то его союзницей, то соперницей, а иногда даже сообщает тому же Ивану - царевичу или дураку - в зависимости от контекста, секрет Кощеевой смерти. И только в "Последнеи богатыре", о котором я уже вспоминал в рецензии на "Бабу-Ягу", появляется альтернативное прочтение образа этого сказочного героя, где он, наконец-то, предстает в положительном свете.

Поскольку Кощей присутствует, как и Бабая-Яга, в десятках народных и авторских сказок, он неоднократно был представлен в кино- и мультфильмах, и надо сказать, что идеально его тощий образ воплощал на экране тот же артист, который прославил Бабу-Ягу - Георгий Францевич Милляр. Первым "выходом" стал фильм Александра Роу 1944 года, который так и назывался "Кощей Бессмертный". К этому образу он вернулся в 1967 году у того же режисера в фильме "Огонь, вода и медные трубы", кстати, в этой работе он сыграл и Кощея, и Ягу. На этом, казалось бы, всё, но в 1991 году 88-летний актер исполнил роль бандита по кличке Кощей в фильме "Пять похищенных монахов", это была явная отсылка к ранее созданному сказочному образу.

Так что Георгия Францевича можно считать самым сказочным нашим актёром, ведь кроме Бабы-Яги и Кощея Бессмертного, он играл еще Чуду-Юду, оборотня, чёрта, Квака, царя Гороха, разбойника, злого волшебника и много кого еще.

В этой истории всё начинается с запрета, который никто особо не объясняет. Просто нельзя - и всё.
Разбираем.)
Иванушке запрещают пить воду из следов.)
Не потому что он понимает последствия, а потому что так сказано.
(логика: есть правило - соблюдай)
Но дальше происходит предсказуемое: правило, у которого нет внутреннего смысла для того, кто его выполняет, держится ровно до первого дискомфорта.
Появляется жажда.
И в этот момент запрет перестаёт работать как ограничение и превращается в условность, которую можно обойти.
Иванушка не протестует, не бунтует, не "идёт против системы".
Он просто делает выбор в пользу немедленного облегчения.
И вот здесь включается механизм сказки:
последствие не отложено и не смягчено - оно мгновенное и необратимое.
Он становится козлёнком.
(и это уже не про "ошибся", а про полную смену состояния.)
Интересно, что сама структура запрета при этом не меняется.
Он как был внешним, так и остаётся.
Просто теперь цена его нарушения становится очевидной, но уже постфактум.
Дальше история двигается не через исправление, а через попытку жить внутри последствий.
Алёнушка не "возвращает всё назад" сразу.)
Она принимает новую реальность: брат есть, но в другой форме.))
И здесь сказка становится про другое:
она не учит "слушаться", она показывает, что запрет без понимания не удерживает поведение.
Он либо становится внутренним - либо нарушается.
И если он нарушен, мир не объясняет - он просто меняет состояние.
(довольно прямолинейно, без второго шанса.)
И вот это уже звучит не как мораль "слушайся старших", а как более жёсткая конструкция:
непонятое ограничение всегда временно.
Всем спасибо!)