Шлюпка

Мне, как ни странно, понравилось вычерпывать воду. От этого я чувствовала себя полезной, а может, мною двигала чисто женская тяга к наведению порядка. Хоть какое-то занятие — все лучше, чем глазеть на зловеще-черное, пустое море.

Бывало, слушательницы запоминали рассказанные им по секрету истории, перекраивали их на свой лад и пускали дальше. Так, я поделилась с Мэри-Энн планами сближения с матерью Генри, а потом этот рассказ возвратился ко мне вывернутым наизнанку: якобы мать Генри отказала мне от дома. Со сплетнями бороться бесполезно, только хуже будет, поэтому я даже не стала восстанавливать истину, а просто зареклась откровенничать с кем бы то ни было.

Как-то раз доктор Коул сказал, что мозг иногда сам подавляет травмирующие воспоминания; возможно, так оно и есть, но сдается мне, что неспособность вспомнить — это отнюдь не патология, а вполне естественное следствие неизбежного положения дел, ведь в каждый отдельно взятый момент внимание человека теоретически могли бы привлечь сотни разных вещей, но органы чувств улавливают и обрабатывают только одну или две.

"Кто привык к большим деньгам,того оскорбляет сама мысль, что его жизнь может в одночасье изменится"

.... страдание превращает всех нас в беспомощных детей.

... насколько опасен мир, который замыкается сам в себе, сужаясь до размеров щепки.

Может ли человек надеяться хоть на что-нибудь, кроме иллюзорного везения, ведь мой опыт подсказывал, что этот мир в основе своей смертельно опасен.

Мыслимо ли отличить один квадрат океана от другого, если здесь нет никаких ориентиров, ни клочка суши, а есть лишь бескрайняя синева, играющая нами, как жалкой пылинкой?