Фантастика века

Скорбная попадья, приложившаяся к кресту, густо смочила канареечный рваный рубль слезами и вручила его отцу Сергию, на что тот, вздыая, заметил что-то насчет того, что вот, мол, господь прогневался на нас. Вид при этом у отца Сергия был такой, что он прекрасно знает, почему именно прогневался господь, но только не скажет.

Голос ее делался все нежнее и нежнее, и сейчас его почти невозможно было отличить от тонкого букета напитка и нежного запаха цветов,заполонившего разум Оливера.

- У нас в стране всех учат говорить точно, - объяснила Клеф. - Нас приучают двигаться, одеваться и думать с такой же точностью, с детства отучают от любых проявлений несобранности.

В вашей стране, разумеется... -Она была вежлива. - У вас это не приобрело характера фетиша. Что касается нас, то у нас есть время для совершенствования. Мы это любим.

- Чудные они, - продолжал он, задумчиво помешивая кофе ложечкой. - Вчера Омерайе - так зовут мужчину - вернулся с книжкой стихов, вышедшей лет пять назад. Так они носились с ней, как с первоизданием Шекспира. Я об авторе и слыхом не слышал, но в их стране, как она там у них называется, он, должно быть, считается кумиром или вроде того.

Правильно Валька сказал: реноме ученого — это вещь очень нежная. Одна неудачная речь — и где оно, твое реноме, Филипп Павлович?

— Оставьте их в покое. Или же, если это уж так необходимо, учите их истории и естественным наукам, философии, юриспруденции, всему, что поможет им при столкновении с действительностью более широкого мира, о существовании которого они раньше даже не знали. Но не сбивайте их с толку ненавистью и страданиями, виной, грехом и карой. Кто знает, какой вред…
— Ваши слова оскорбительны, сэр! — воскликнул священник, вскочив с места.

Да пусть они ими подавятся, телескопами вашими! Диффузными газами!..Жить надо, любить надо, природу ощущать надо- ощущать, а не ковыряться в ней! Когда я сейчас смотрю на дерево, на куст, я чувствую, я знаю- это мой друг, мы существуем друг для друга, мы друг другу нужны...

Он не просто оправдывается, он еще пытается завербовать других. Ему стыдно быть слабым среди сильных, ему хочется, чтобы и другие стали слабыми.

Чёрные глухие шторы закрыли утро, и в кабинете ожила мудрая учёная ночь.

Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я с полпути повернул обратно. С тех пор все тянутся передо мной кривые, глухие окольные пути…