Мемуары

Приятная увесистая книжечка на 800 страниц мелким шрифтом - из чудной серии "Литературные памятники", которую я очень люблю... )) Ну, соответственно - мемуары, история, философия, политика, зарубежная классика, все в одном флаконе. ))

Итак, о чем - Франция, XVII век, эпоха Людовика XIII, Анны Австрийской, Людовика XIV кардинала Ришелье, кардинала Мазарини, фронды... То, что в принципе всем знакомо по романам Дюма (хотя сейчас существует предельно маразматический тренд - провозглашать, что "я Дюма не могу читать, не могу понимать, поскольку это очень сложно и тяжело для меня, у него столько персонажей, там все так запутанно, я не разбираюсь" - что меня бесконечно удивляет... )) Сложно читать Дюма - ну ради бога, я вас умоляю... )) ) Кардинал де Рец был одной из ярких фигур этой - как можно убедиться - яркой эпохи. )) Коадъютор парижский... чтобы я еще понимала, что это значит - ну, в детстве я этим не заморачивалась, коадъютор так коадъютор, мало ли... Сейчас, по мере чтения, решила слегка посмотреть по гуглу всезнающему - вроде бы разъясняют, что это в некотором роде заместитель архиепископа Парижа. В общем, как я предположила, кардинал де Рец имел при парижском архиепископе (который, к слову сказать, был его родным дядей) статус, аналогичный статусу кардинала Ришелье при королевском дворе. )) Учитывая, к тому же, что его дядя не проявлял интереса к политике и вообще к текучке, предпочитая жить в свое удовольствие, а кардинал де Рец - наоборот. То есть, он тоже жил в свое удовольствие, но интересовало его вообще все, и политика в первую очередь. ))

Жан-Франсуа Поль де Гонди, будущий кардинал де Рец, родился младшим ребенком в семье, и по всем канонам морали и обычаев должен был поэтому пойти по церковной части. Он этого не хотел и мечтал о военной и светской карьере, но никого абсолютно это не интересовало. В комментариях написано, что он был вынужден принять постриг в десять лет, а в четырнадцать уже был назначен каноником в Собор Парижской богоматери! Обучался у иезуитов... получил в Сорбонне степень доктора теологии... Как звучит! )) Молодой человек, обладающий острым умом, с прекрасным образованием и литературными талантами сразу же обратил на себя внимание парижского общества, вплоть до самой вершины власти. Кардинал Ришелье его с первого взгляда не полюбил. )) Молодой де Рец был слишком дерзким и вольнодумным. )) Но затем наступает эпоха всем известных событий. Умирает всесильный кардинал Ришелье... вскоре после него умирает Людовик XIII... Регентом при малолетнем Людовике XIV становится Анна Австрийская, а место кардинала Ришелье при ней занимает кардинал Мазарини... который старается проводить ту же политику, но общество посчитало, что это уже ни в какие ворота... Происходит смута и мятеж, получивший название Фронда. И кардинал де Рец принял во всем этом активное участие, став одним из лидеров фрондерского движения. Смута продолжалась несколько лет, пока королевский двор ее наконец не подавил... После чего де Реца отправили в тюрьму, чтобы он посидел, подумал... над своим поведением... Де Рец, однако, стал думать о способах побега. Он провел в заключении 15 месяцев, затем ему все же удалось бежать - и это был вполне выдающийся побег, в лучших традициях Дюма. )) Но время фронды уже прошло, и де Рецу не удалось вернуться к прежнему положению.

Ну вот, об этом он и написал в своих мемуарах. О фронде и своей деятельности в эту эпоху. Как пояснили в комментариях - в то время было общепринято в своих мемуарах касаться событий значимых, а не так, чтобы что-то там вообще. Я сначала было подумала, что мемуары он и писал, сидя в тюрьме - но в комментариях подробно рассуждали на эту тему и пришли к выводу, что он их все-таки писал уже сильно позже. Незадолго до смерти, в 70-е годы. Двадцать лет спустя, угу.

В аннотации сразу предупредили, что книжка сильно специфическая... для маньяков... что тут большей частью идет речь о парламентских дебатах и заседаниях... Это меня сразу впечатлило. Я маньяк, чувствую, что мне это надо... )) И да, книжка таки оказалась специфическая. )) Сделайте скидку на время и стиль... Огромные абзацы мелким шрифтом на всю страницу... перечисления, что, кто, как заседал и что решал... в этом их парламенте... Речи - тоже на несколько страниц - любовно приведенные автором... большей частью, конечно, его собственные. В комментариях склоняются к тому, что эти речи автор написал тогда же, когда и мемуары - да и, логически рассуждая - а как еще их можно было написать? )) Когда они там в Париже метались то туда, то сюда, неужели у кого-то было время сидеть и это все тут же записывать... )) В смысле, надо иметь в виду, что речи идут не по горячим следам, а спустя много лет, на трезвую голову и под влиянием другой политической обстановки. Да и вообще, за столько времени и спустя столько потрясений - можно и забыть какие-то мелкие детали, что-то спутать в хронологии... хотя автор, как пишут, опирался на какой-то парламентский журнал... Но лично мне это представляется не слишком важным - я понимаю про принятый стиль и дух эпохи, а также про влияние политической обстановки. ))

Все равно, когда вольешься в это все, то становится действительно интересно. )) Автор, конечно, в основном трактует про дебаты и заседания, и кто что сказал и т.д. Ну вот его это занимало. )) Но временами он невзначай выдает какие-то эпизоды из происходящего на улицах, или еще где - и сразу вспоминается, что там вообще-то как бы не говорильня, а реально смута и гражданская война. )) Очень ярко. У автора действительно талант, тут не поспоришь...

Кроме того, де Рец превратил эти свои так называемые мемуары в какой-то невообразимый сплав всего. (в комментариях по этому вопросу тоже задались рассуждениями и не пришли к определенному выводу )) ) Помимо просто исторической части - хроники событий, картин происходящего, описаний действующих лиц - это еще и как бы детальный анализ происшедшего. Ну, с позиции автора, само собой. Кто что сделал и почему. Чем руководствовался. Чего хотел добиться и что получилось в итоге. Как надо было действовать, чтобы добиться нужных результатов - тут уже и с учетом, я думаю, знания постфактум... Получилось, можно сказать, как будто изложение темы в учебнике. С разбором полетов. Все это де Рец сопроводил множеством своих размышлений, подходящих к случаю - в бесконечно изящных и остроумных выражениях. Как это свойственно эпохе. )) Например, всем известному Ларошфуко с его максимами. К слову сказать, хотя де Рец и Ларошфуко и участвовали вместе во Фронде, однако друг друга активно не любили. ))

Короче говоря, выражаясь в современных реалиях, де Рец определенно был профи по части пиара и политтехнологий. )) С этой точки зрения он и излагает историю парижской фронды... Не его вина, что в те времена еще даже не выработалось таких представлений в общей картине мира - а то бы все эти многочисленные деятели, возможно, прислушивались гораздо больше к рекомендациям. Кто знает. )) Потому что я вот, к примеру, читаю про это все и осознаю с кристальной ясностью - да это просто-напросто описывается организация и течение майдана... )) Ну все то же самое - как выгнать на улицы толпу, как завести толпу... или наоборот, как придержать страсти, чтобы не переборщить... де Рец тут подходит с осторожностью - утверждая, что это слишком неудобное и опасное орудие. Как и чем воздействовать на того или иного лидера, чтобы его повернуть в нужную сторону, добиться от него нужных решений. Как воздействовать на парламент, чтобы опять же добиться нужных решений. Да уж. А вот - ну ты смотри - натурально небесная сотня. Де Рец рассказывает, как на очередной сходке некоторых лидеров фронды решают, что нужно подогреть толпу, а для этого лучше всего подойдет имитация покушения на одного из лидеров. Это вызовет всеобщее возмущение и т.д. Разница тут, я думаю, в развитии общественной мысли. )) В середине XVII века просто какие-то люди из толпы ни для кого не имеют никакого значения, имитируй на них покушение или даже хоть натурально прикончи... А вот если это будет одна из видных общественных фигур - тогда другое дело. Но их еще не собираются откровенно приносить в жертву. ))

Впоследствии, надо сказать, этот талант де Реца таки продолжали использовать по назначению. Как указано в комментариях. Хотя при дворе его так и по-прежнему не любили, но неоднократно посылали в Рим - участвовать в выборах папы. Сказано, что де Рец несколько раз таким образом поспособствовал выбору кандидата, благоприятно настроенного для Франции. ))

Так что личность со всех сторон получается яркая, я считаю... )) Что тут еще можно сказать... О себе де Рец тут как-то мимоходом упомянул, что внешность у него уродливая... )) Ну, я не знаю... )) Понимаю, что в разные эпохи существуют разные каноны красоты и уродства... По мне так - судя по приведенному портрету - вполне себе приятная физиономия. На наш, современный взгляд. Живая. )) По мне так на портретах все эти принцы и герцоги выглядят куда более несимпатично. Навевая своими длинными носатыми физиономиями с безвольными подбородками мысли об овцах и баранах. )) (здесь есть несколько вкладок, на которых помещено много портретов самых известных упомянутых деятелей) Как бы то ни было, был ли де Рец настолько уродлив, как утверждалось/считалось - ему это не мешало. )) Достаточно сказать, что почти все время фронды его любовницей была известной фамилии девица де Шеврез. )) Нет, это не та г-жа де Шеврез, о которой упоминается в романах Дюма... та была ее мать... Здесь она тоже фигурирует и тоже вовсю участвует во фронде. Так вот, г-же де Шеврез даже одно время пришла в голову мысль - продвинуть де Реца в любовники самой Анне Австрийской! )) Я тут понимаю так, что фрондирующая дама рассуждала, что тогда де Рец может занять при дворе и при королеве место Мазарини - тем самым место Ришелье! И она даже вроде бы слегка разведала почву... в этом направлении... и добилась от Анны Австрийской сногсшибательного утверждения, что его внешность она не находит противной, потому что у него - прекрасные зубы! Анне Австрийской, видите ли, в мужчинах больше всего нравятся хорошие зубы. Офигеть. Это звучит так дико и бредово, что просто выносит мозг... )) Но, подумав, я решила, что тут можно рассматривать и по-другому. Рассуждая дедуктивным методом. )) Если она разглядела у де Реца зубы - ну так не заглядывала же она ему в рот... )) Следовательно, можно предположить, что де Рец просто много улыбался и смеялся. То есть, живая манера поведения, юмор и обаяние - так можно рассматривать... )) (но из этого плана ничего не вышло - да и де Рец тут явно не проявляет к Анне Австрийской никакой симпатии... чисто физически - он несколько раз упоминает, что у нее противный визгливый голос! )) )

Плюс к этому - де Рец действительно не теряется в трудных ситуациях, моментально принимает решения... Как тут описан эпизод во время беспорядков на улицах, когда толпа готова просто наброситься и растерзать кого угодно - де Рец рассказывает, что когда на него набросились и поволокли, он тут же, не растерявшись, обратился к кому-то там... стал типа по-отечески журить громилу, что на это скажет его матушка (или батюшка, я уж не помню)... Таким образом, вызвал у того замешательство, тот вообразил, что де Рец в самом деле знает его мать, выпал таким образом из общего помешательства - а дальше де Рец уже укрепляет успех и добивается, чтобы толпа его услышала. Тоже ситуация для учебника. ))

Отдельно впечатляет история злоключений де Реца после подавления фронды - когда его отправили в тюрьму. Ну, я предположила, что его все-таки не в подземелье к стене приковали... )) Отправили в Венсенский замок, как тут сказано. Но когда он перешел к тюремному заключению, то это действительно впечатляло... Сказал, что его нарочно старались изводить - вплоть до того, что держали в комнатах без отопления... не давая одежды на смену... (пока не вмешалась с протестами церковь, к которой де Рец так-то принадлежал) Ужас... (говорю я, намерзнувшись зимой с еле работающими батареями) Он это выдержал - железное здоровье, да уж. Не давали бумаги и книг (опять же, пока церковь не вмешалась) - как я поняла, из туманного описания, он, видимо, в уме повторял латынь и греческий и что-то на них сочинял. Стражники старались ему досадить - насильно выводили на прогулку - де Рец, видимо, давал понять, что наслаждается прогулкой - тогда ему наоборот запрещали прогулки - де Рец отвечал, что отлично, а то у него от сырой погоды голова начинает болеть... В общем, веселье шло полным ходом... И тут происходит неожиданный поворот - умирает дядя де Реца, архиепископ Парижский. И что ли по их правилам, де Рец, как коадъютор, должен занять его место. Но де Рец находится в заключении! Там нужно было проводить какую-то церемонию, чтобы утвердиться в должности. Никто не ожидал, а церковники провели церемонию по доверенности от де Реца! и официально назначили его архиепископом Парижским! скандал. Могу представить, как это взбесило Анну Австрийскую и Людовика XIV. )) В комментариях рассуждают и склоняются к тому, что кто-то от церковников приезжал к де Рецу в заключение и тот сумел написать и передать доверенность. Но сам де Рец тут пишет, что он оформил доверенность заранее, еще до ареста - лично я считаю, что это выглядит более правдоподобно! Ну в самом деле - вот скончался этот архиепископ, так это же надо было им сначала договориться, как быть, что делать, посылать ли гонца в тюрьму и кого, и как... (а как тут же показано, совещаться там любили, и быстро никто ничего не решал, особенно если некому было пинать и тащить) И со стороны королевских властей тоже же не будут спокойно это все позволять... Так что очень даже может быть, что заранее приготовил, предполагая, что дядя может умереть (от де Реца этого вполне можно ожидать, в смысле, что он предусмотрит) - так когда случилось, они просто моментально выполнили оставленные инструкции и все! ))

В тюрьме де Рец разрабатывает планы побега, как уже было сказано... Планы остроумные - и даже вполне представляется, что осуществимые... В общих чертах, сначала предполагалось, что он перелезет через стены и куда-то там побежит... Но де Рец посмотрел и пришел к выводу, что он не атлет и не акробат... Он придумал, что надо имитировать, что он перелез и побежал, а самому спрятаться и переждать, а когда вся стража кинется в погоню - тогда уже спокойно сбегать. )) Но тут его решили перевезти в другую тюрьму - в Нант. Там условия были более строгие, в плане местности. Но оттуда де Рец все-таки сбежал, причем таки с перелезанием! )) Там был какой-то садик... с оградой... де Рец типа прогуливался и как бы невзначай зашел в этот садик и закрыл ограду! После чего перелез через стену - в него однако стреляли через ограду! )) и со стены его спустили на бревне... фантастика. )) Дальше он планировал ринуться в Париж и укрыться по церковным их законам. Но тут, как говорится, фортуна уже от него отвернулась. Во время скачки, лошадь де Реца упала, и он сломал руку... В комментариях почему-то пишут про вывих, ну я не знаю... Мне кажется, что по тому, как описывает де Рец, это больше похоже на перелом... Тут уже о скачке в Париж не могло быть и речи. Де Реца оттащили и спрятали в каком-то стогу, он пишет, что они там укрывались несколько часов, не подавая вида, пока стража ездила вокруг в поисках. Фантастика... Это представить, что человек с переломом - похоже, что и открытым - несколько часов пролежал в стогу, не шевелясь и не подавая никаких звуков... Потом его отвезли к каким-то родственникам в замок, но те перепугались и особой помощи не оказали, мечтали скорее отделаться. Лечения де Рецу не проводили, началось заражение... (он пишет, что рука почернела). Но он каким-то образом выкарабкался. Железное здоровье, да... И на каких-то случайных кораблях отправился в Испанию, оттуда в Рим. Дальше еще указывается, что кости еще неправильно срослись. Так после этого де Рец еще два раза (!) переносил процедуру лечения, чтобы все ломали по новой и складывали. Но сказано, что успеха так и не добились. Уровень медицины...

Что характерно - об этих драматических приключениях де Рец повествует кратко! Буквально на считанных страницах... по сравнению с тем, что он исписал до этого... о дебатах в парламенте и прочем. Ну, надо думать, тогда это считалось не особо впечатляющим... ))

Ну все равно, на этом Фронда закончилась, и активная деятельность де Реца тоже... Хотя он, вроде бы, и продержался дольше, чем многие фрондерские лидеры. И соглашений с королевским двором не заключал. Ну, он так пишет. В комментариях, в общем, тоже это подтверждают.

И в довершение в комментариях еще приводят опять фантастический штрих к истории кардинала де Реца. После смерти де Реца перевезли - он в старости удалился в какой-то монастырь и пришел к янсенизму, вроде так написано - и похоронили в Париже в королевской усыпальнице (как я понимаю, соответственно его сану и роду). Но поскольку Людовик XIV его терпеть не мог, то его могила осталась безымянной, где-то там в сторонке. Без каких-либо обозначений. А спустя сто лет, во времена ВФР, когда бесчинствующая толпа ворвалась и разгромила могилы королей и аристократов, могила де Реца осталась нетронутой... Какая ирония судьбы... ))

Ну вот что тут скажешь - разве это не в чистом виде персонаж Дюма? )) Такое время, такие люди... А мне опять по новой хочется взять и перечитать Дюма. "Двадцать лет спустя". Очень ее люблю и давно хочется... руки не доходят. ((

«Король умер. Герцог де Бофор, всегда бывший сторонником Королевы и даже ее воздыхателем, забрал себе в голову, что будет править королевством, на что был способен менее, нежели его лакей. Епископ Бовезский, самый глупый из всех известных вам глупцов, сделался первым министром и в первый же день потребовал от голландцев, чтобы они, если желают сохранить союз с Францией, приняли католическую веру. Королева устыдилась своего шутовского правительства. Она приказала предложить от ее имени первое место в нем моему отцу, но, видя, что он упорно отказывается покинуть свою келью в Ораторианской обители, предалась во власть кардинала Мазарини. Надо ли вам объяснять, что мне не составило труда получить желанное место в ту пору, когда никому ни в чем не было отказа.» * «… Очень ловко воспользовались многозначительностью, какую герцог де Бофор, как это свойственно тем, в ком тщеславие превосходит ум, при всяком случае старался придать любому вздору. Заговорщики кстати и некстати держали совет, назначали бесполезные встречи, даже выезды на охоту окружали таинственностью. Кончилось дело тем, что их арестовал в Лувре капитан личной гвардии Королевы Гито.» «Когда дело идет о государстве, последней степенью заблуждения бывает обыкновенно своего рода летаргия, и наступает она лишь после того, как болезнь явила опасные симптомы. Страна впала в летаргию, а кардинал Мазарини оказался столь несведущ, что ложный этот покой принял за истинное выздоровление.» «Суперинтендант финансов Эмери, на мой взгляд самый продажный человек своего времени, изобретал один налог за другим, озабоченный лишь поисками названий для них.» «Кардинал совсем перестал со мной церемониться; так, например, однажды, когда я при нем сказал Королеве, что раздражение умов велико и успокоить их можно одною лишь ласкою, он привел мне в ответ итальянскую притчу: во времена, когда животные говорили человечьим языком, волк, мол, клятвенно заверил стадо овец, что станет защищать их от всех своих сородичей, с условием, если одна из них каждое утро будет приходить зализывать рану, нанесенную ему собакою. Это побудило меня на выходе из Пале-Рояля сказать маршалу де Вильруа, что я вывел два заключения: во-первых, министру еще менее подобает говорить глупости, нежели их делать, во-вторых, правительству всегда кажутся преступными советы, которые ему не по вкусу.» «Королева в гневе изрекла своей пронзительной и резкой фистулой: «Воображать, будто возможен бунт, само по себе уже бунтовщичество.» «Между тем меня поджидала бесчисленная толпа, которая принудила меня взобраться на крышу моей кареты, чтобы рассказать о том, что я делал в Пале-Рояле. Я сказал, что сообщил Королеве, как народ явил покорность ее воле, возвратив оружие туда, откуда взял его, и не взяв его оттуда, откуда уже готов был взять… Я присовокупил к этому все, что полагал способным успокоить чернь, и мне это удалось без труда, потому что близился час ужина. Это объяснение покажется вам смешным, однако оно справедливо – мне пришлось наблюдать, что в Париже во время народных возмущений самые отчаянные головы не желают, по их выражению, «припоздняться». «Лейтенант королевской гвардии Ла Сурдьер явился к магистратам от короны и вручил им повеление Его Величества объявить Парламенту, чтобы он перебрался в Монтаржи и там ожидал королевских приказаний. В руках у Ла Сурдьера был еще один пакет, адресованный Парламенту, и письмо для Первого президента. Поскольку никто не сомневался в том, каково его содержание, - о нем можно было догадаться по письму к магистратам от короны, - решили, что из почтения к монарху приличнее не распечатывать приказания, которого заведомо намерены были ослушаться.» «Бастилия сдалась, выдержав лишь для виду пять или шесть пушечных залпов. Во время этой осады забавно было видеть, как в сад Арсенала, где располагалась батарея, женщины приносили стулья, словно явились слушать проповедь.» «Согласие между нами было отнюдь не безвыгодно для г-на де Бофора, принимая во внимание положение мое в партии, а я в известном смысле просто не сумел бы без него обойтись – сан мой во многих случаях мог поставить меня в затруднение, и я нуждался в человеке, за спину которого мог спрятаться. Мне нужна была ширма, всего только ширма, к счастью для меня, вышло так, что ширмой этой оказался внук Генриха Великого, что говорил он языком парижского рынка, - свойство среди потомков Генриха Великого редкое, - и что у него были длинные белокурые волосы. Вы и представить себе не можете, какую роль сыграло это последнее обстоятельство, вы не поверите, какое впечатление производило оно в народе.» «Деревенским жителям разрешено было собираться, заслышав удар в набат, и задерживать всех, кто будет бить в набат без приказания Парламента.» «Короля встретили так, как в Париже всегда встречали и будут встречать королей, то есть восторженными криками, верить которым может лишь тот, кто любит обольщаться.» «… Старейшина Парламента Креспен, не зная, какое решение принять, предложил просить архиепископа Парижского возглавить торжественное шествие палат, дабы молить Бога внушить им одни только благие решения.» «… Не могу вам сказать, какого мнения держались советники Большой палаты; полагаю, они и сами не могли бы этого сказать, если бы от каждого потребовали сие мнение определить.» «Я решил… возбудить воображение слушателей каким-нибудь кратким и занимательным изречением и тогда наконец вернуть обсуждение к его истинному предмету. И так как память моя не подсказала мне подходящей к случаю цитаты из древних, я сам сочинил отрывок на латыни, сколь возможно чистой и сходной с классической. Долго еще потом искали приведенную мною цитату, которая на латыни звучит несравненно изящнее и даже выразительнее, нежели по-французски.» «Знамена и штандарты Испании развевались на Новом мосту; желтые перевязи лотарингцев появлялись в Париже так же свободно, как светло-желтые и голубые. Люди начали привыкать к подобным зрелищам и к зловещим известиям о неисчислимых потерях. Привычка эта, могущая иметь последствия ужасные, вселила в меня страх, но не столько за мою собственную судьбу, сколько за судьбу государства.» * «Маршал, дожидавшийся меня внизу, просил, чтобы я дал слово не искать способа бежать. Я отвечал ему, что подобные обещания дают военнопленные, но я никогда не слыхал, чтобы их требовали от политических заключенных.»