Страшная месть

Небольшой рассказ, а столько умещает)
Но, безусловно, самое главное - это сам язык, ёмкий и красочный. Но и богатый на странные нынче слова))) И просто непривычные, Калиночка, например, в качестве нежного слова. Сейчас даже не представляю такого)
"Седина в бороду, бес в ребро" всегда было и будет, к сожалению. И даже то, что девушка нравится сыну вовсе не останавливает. Я главный, мне всё можно. А насколько это затрагивает остальных даже не важно. Но, что радует, на силу всегда найдётся сила побольше и тогда уже приходится подчиняться.
Конечно, мистическая составляющая самая интересная! Загадочная, печальная, справедливая...
А о всепоглощающей силе любви можно говорить бесконечно.

''Страшная месть'' - рассказ особого жанра, притча со сверхзадачей. Сверхзадача - обогатить читателя лучшим пониманием того, как устроен мир человеческий, и как человеку в этом мире следует жить. Пересказывать тут никак нельзя. Всё нужно воспринимать в непревзойдённом гоголевском оригинальном поэтическом единстве. Сила гоголевской поэтики такова, что я понял, существуют ещё на свете книги, способные меня основательно, до дрожи напугать. Ничего в жизни страшнее этой ''Страшной мести'' я не читал. До последних строчек сохраняется ощущение кромешной абсолютной, непреодолимой безысходности человеческого бытия. А потом начинается послевкусие, анализ прочитанного и настигает горячая волна уверенности - если человек способен ещё хоть ненадолго себе не лгать, оценивать себя предельно объективно, если есть стремление себя исправить и понять, что право абсолютного суда в отношении другого есть только у Бога - то человек всё-таки небезнадёжен.
Уроки рассказа. 1) Бог может быть подавляюще, необъяснимо, умопрачительно жесток к человеку, но стесняться ему нечего, ибо такая жестокость всегда результат действий самого человека.
2) Чрезмерность даже в справедливом наказании врага тяжелейшим, умопомрачительным грузом ложится на плечи потомков.
3) Бог может быть абсолютно слабым, человек не может быть абсолютно сильным.

Наверное, первый (во всяком случае первый из известных) в истории русского государства автор настоящих ужастиков. И это произведение - самая-самая классика жанра. И впечатление в зависимости от возраста и окружающей обстановки он производит разное, в чем я убедился на себе.
Первый раз прочитал "Вия" во время войны, когда мне было лет 10 в подходящей для чтения такого произведения обстановке: был зимний вечер, я был дома один, в комнате горела только "коптилка", так как свет во время войны в квартирах жителей даже в Сибири, где я жил, был отключен, кругом царил полумрак. Страх был настоящим. С трудом дочитав до конца, я в ужасе спрятался с головой под одеяло. В дальнейшем я читал эту повесть еще раза два-три, но уже в другом антураже и, конечно, более взрослым. Такого страха я не испытывал, но легкая дрожь по телу пробегала.

Еще одна сказка из цикла Вечера на хуторе близ Диканьки. Славянский фольклор в исполнении Гоголя прекрасен, майские ночи прекрасны. Именно в такие ночи случаются настоящие чудеса и Гоголь поведал нам об одном из них.
Украинский хутор, здесь и настоящие гарны хлопцы и дивчины по ночам устраивают гулянья, и Голова-самодур у которого седина в бороду - бес в ребро, тоже на месте и есть здесь старый дом с байкой о паночеке утопленнице, да и без истории любви тут не обошлось. Все персонажи: пьяный Каленик, Винокур с своей люлькой, разумный Писарь и бдящая голову Своячница, они яркие, колоритные и живые, не смотря на всю свою карикатурность. Но все-таки центром майской ночи для меня был Левко.
Левко, гордый казак с шапкой набекрень, который любит девицу Ганну, про нее мне не чего сказать, особая миловидная, но ни чем не примечательная, и все бы хорошо, да просто в сказках не бывает… здесь я умолкаю, читайте, наслаждайтесь.

Эх, знаю я такие очи, встречала когда-то такого казака, гордый, сильный, умный и обаятелен словно черт). Вот за такими идут из огня да в полымя. Эх, Николай Васильевич, что же вы делаете!? Но я отвлеклась. Майская ночь меня зачаровала, заманила, я точно пропала! Старая русская мова и чистая, нетронутая человеком природа - это словно глоток свежего воздуха, словно мне снова лет семь, когда лето значит деревня, простор, свобода, жизнь.

Только не говорите, что не увидели, как переливается лунный свет, не почувствовали запах черемухи и майский ветерок на своем лице, нет, такого быть не может! Это поэзия, больше ничего не нужно.

В очередной раз убеждаюсь, что русская классика до XX века - совершенно не мое литературное направление, за очень редкими исключениями. Понимаю, что на этом строилась вся отечественная литература последующих столетий, что это наше культурное наследство и такая же гордость для нас, как, например, Чосер и Шекспир для англичан, и стараюсь заставлять себя читать, но нет - ни удовольствия от чтения, ни хоть какого-то интереса. Гоголь в этом плане вообще моя большая беда: стыдно признаться, но я его просто терпеть не могу еще со школьных времен, хотя объективно не могу объяснить, что именно мне в нем не так.

Вот и в этот раз чудо снова не случилось, как бы я на это ни надеялась: не покорил меня ни колорит истории, ни сам сюжет, ни художественное оформление текста и особенности авторского стиля. И тоже беспричинно – написано очень красиво и самобытно, а мне аж зубы сводит от неудовольствия непонятно чем. Не мое и все тут. Обидно, конечно, но что уж тут поделать. Зато хоть знаю теперь в подробностях, что там с этой панночкой было, и кто такой Вий, а то все обрывками хватала.

Ай, горе-горюшное зашло в селение сотника - померла любимая дочь, прекрасная панночка. Нет теперь счастья от пиров разгульных и веселий бедному отцу. Грусть и боль потери поселились в его в миг постаревших глазах.

Желает выполнить последнюю просьбу своей дочери — чтоб отчитывал ее три ночи студент-философ Хома Брут. Потому что он знает тайну её... Спасет ли Хома душу панночки или в этот раз победит нечистая сила?

Перечитав у любимого Николая Васильевича почти все, к своему стыду, "Вия" я прочитала только сейчас. В детстве было страшно, подростком не интересно. А вот сейчас захотелось.

И вот единственное, что мне пришлось не по нраву, так это то, что слишком маленькой оказалась книжица. С первого взгляда , но если поразмышлять, то можно на много знаком пост написать.

Тема поднимается очень серьезная, особенно для тех времён — противостояние религии и магии. Да и отношение простого народа к церковным служителям тоже.

Казалось бы, зачем большую часть истории отдать на описание обучения студентов? Вон в "Тарасе Бульбе" сыновья возвратились из жизни учёной и никаких вопросов не возникает. А тут нет. Тут надо всматриваться в строчки, смотреть, как относятся местные к обучаемым. И вот этот момент очень важен, потому что видно отношение главного героя к своему делу, виден его характер. И это всё существенно влияет на финал.

Отношение сотниковых людей к панночке тоже поражает, но как только сюжет перемещается в церковь — всё становится ясно. Богом забытое место. Немудрено, что в селении водится нечистая сила. Свято место пусто не бывает ведь.

А вот Вия самого тут мало. Кто он — неизвестно. Мало о нем пишет и Николай Васильевич, спихивая все на фантазию местного населения.

Но есть версия, что из последних редакций этот момент был специально вырезан, ибо там совсем не человеческий облик и как это придумалось и могло кому привидится — пирамидальное нечто в слизи, с хоботами вместо рук и с челюстями на ногах.

Хотя образ Вия — как мужика с длинными ресницами я встречала и в белорусских сказках, и у нас в одной из уральских былин Мамаищу брови поднимали, чтоб глаза могли видеть. Так что в наш фольклор Вий вписывается идеально.

В общем, люблю я читать Гоголя — его описания и сюжеты утаскивают похлеще  утопленниц. А после чтения хочется изучать матчасть, чтобы хоть немного, но разбираться в наших сказках и преданиях.

Забавно, но я думала, что эта повесть о космосе. Ещё и в сборник фантастики помещена, хотя это скорее мистика.

В повести это небольшая коробочка, которую получил в подарок пятилетний Володя. Впрочем, тётушка, с которой он жил, к подарку не подпускала, потому, как мал ещё. Но Володя улучил момент, заглянул в увеличительное стекло и увидел сценку из будущего. Так для него навсегда откроется другой мир, в котором двойники реальных людей живут и действуют по своим законам, концентрируя в себе всё зло, которое только есть в мире. И тут начинаешь думать о том, а не сумасшествие ли это? И вот уже повзрослевший Владимир оказывается втянут в мистические события, ужасные и неотвратимые.

Сначала мне казалось, что история будет о детских переживаниях и удивительных событиях. Впоследствии она превратилась в ужастик, который при богатом воображении легко может напугать до икоты. Но в целом это всё-таки философское произведение о том, что за всё нужно платить, хотя... вот это «хотя» и не даёт мне покоя. У автора выходит так, что человек наказывается за одни только неправедные мысли, не за поступки. Нет ничего ужасного в жизни Владимира, а он наказывается. Несправедливо как-то.

Ещё нужно помнить, что повесть эта относится к романтизму, в котором все чувства и эмоции слишком сильны, всё делается на разрыв, до нервной горячки. Так, что сегодня остаётся только удивляться изнеженности и чувствительности героев.

В последний раз вспоминала Гоголя, когда пришлось защищать фильм "Вий" от нападок блюстителей традиций. Да-да, новый, с Золотухиным. Н-ну, не вспоминать, говорить о нем. Потому что Гоголь не существует локально, как фигура, которую можно вспомнить, а потом благополучно забыть. Он растворен в социокультурном пространстве со всеми своими: "А ну, поворотись-ка, сынку", птицами-тройками, дамами просто приятными и приятными во всех отношениях, шинелью, старосветскими помещиками, "Поднимите мне веки".

Много. Из самых разных областей и на любой вкус. Наткнулась вчера в соцсети на статью о странностях, которые присущи были писателю. Кое о чем слышала прежде, другое в-новинку оказалось. Вот не знала, что увлекался рукоделием и собственноручно кроил платья своим сестрам. И о том, что галушки любил лепить, а после угощать друзей. Зато об увлечении пастой после поездки в Италию и о спагетти, которое варил аль-дент, как положено, заставляя приглашенных морщиться - недоваренная лапша, слышала.

Но все-таки главное о нем - не эти курьезные факты. И не сожженные рукописи. И не жуткая история с перезахоронением даже (хотя определенный мрачный отсвет бросает она на все, связанное с писателем). Все пласты и завихрения вокруг его фигуры чуть отдельно. И отдельно (для меня) "Майская ночь или утопленница". Может оттого, что это было вообще первым, прочитанным у Гоголя лет в восемь.

"Вий" хотела сначала. Но он таким длинным показался. Может покороче что есть? О, про утопленницу. Ух ты, какая любовь, Левко этот такие слова говорит. А Ганна его нежная и прекрасная. Мне такой никогда не стать. А потом история о ведьме, оборотившейся черной кошкой. И, верите, - нет, до сих пор, после всех кинговских страстей, кошка та - самое страшное для меня.

Читала днем в залитой янтарным солнечным светом комнате на каникулах. Прижалась плотно спиной к ковру и шевельнуться боялась. Так и осталось в памяти: кошка крадется, железные когти по полу клацают, но не как в книге - ночью, а днем. И так еще страшнее отчего-то.

Как много всего. И смешного, и трогательно-нежного, есть условие, почти волшебная сказка и редкой красоты финальный гешефт. И подгулявший селянин. Он раздражает в первом чтении, но совершенный миляга (Золотухин в "Вие" таким представляется) позже. И ощущение это, словно кто-то тянет из тебя жилы, понемножку, но постоянно, оно после случалось. Какими-то крохами смягченное читательским иммунитетом.

Но главное и совершенно неодолимое очарование повести, сейчас только поняла, в чем. Панночку, ставшую русалкой, не судят здесь. То же потрясающее открытие , что в финале "Других" Аменабара: ты можешь оступиться. Загнанный в невыносимой тяжести условия, ты можешь совершить что-то страшное с точки зрения социума, морали, здравого смысла, гуманизма, религии. Но проклят не будешь. Бог любит тебя. То, что знал и о чем позабыл гений в финале своей жизни.