Цитаты из книги How the Mind Works

Во-первых, естественному отбору для достижения результатов потребовались тысячи поколений...

Во-вторых, естественный отбор — не кукловод марионеток, дергающий за нити поведения. Он действует за счет того, что создает генератор поведения: совокупность механизмов обработки информации и достижения целей, называемую мышлением.

Мышление, утверждаю я, это не один орган, а система органов, о которых мы можем говорить как о психологических способностях или модулях мышления.

Нельзя отрицать, что гениям при рождении достаются из генетической колоды сразу четыре туза. С другой стороны, нельзя и сказать, что они ненормальные, что их мышление совершенно отличается от нашего и от любого другого, которое могло бы сформироваться у биологического вида, который всегда жил своим умом. Гений рождает хорошие идеи потому, что мы все рождаем хорошие идеи: именно к этому приспособлено наше комбинаторное мышление.

Коннекционизм — не альтернатива вычислительной теории сознания, а ее разновидность, которая утверждает, что основной вид обработки информации, выполняемый мозгом, — это многомерный статистический анализ. Коннекционизм не является необходимой коррективой теории о том, что мозг подобен серийному компьютеру с действующим быстро и безошибочно центральным процессором, — никто этого и не утверждает.

Мыслекод — это лингва-франка нашего мышления, поток информации между ментальными модулями, позволяющий нам описывать то, что мы видим, представлять то, что нам рассказывают, выполнять указания, и т. д . Этот информационный поток отражает и анатомия мозга.

Определение ментальных репрезентаций — это путь к точности в психологии.

Я считаю, что подход к психике как к совокупности вычислительных способностей, созданных естественным отбором, — это наша единственная надежда понять, как работает наш разум, отдав при этом должное его сложности.

Свободная воля — это идеализация человека, которая позволяет разыгрывать игру под названием «этика».

Говоря, что мозг — это результат эволюционной адаптации, я не имею в виду, что все поведение адаптивно в том смысле, в котором о нем говорит Дарвин. Естественный отбор — это не ангел-хранитель, порхающий над нами и следящий за тем, чтобы наше поведение во всем шло на пользу нашим биологическим возможностям.

Даже самая глубокомысленная научная аргументация представляет собой сочетание привычных и близких нашему мышлению метафор. Мы титаническими усилиями отрываем способности нашего мышления от тех областей, для работы с которыми они были предназначены, и используем их механизмы, чтобы разобраться в новых областях, которые очень отдаленно напоминают старые.

Но что такое ментальный образ? Многие философы бихевиористского толка считают, что сама идея образа — чудовищная ошибка. Предполагается, что образ — это картинка в голове, но тогда нужен маленький человечек, который смотрит на картинку, и т. д....

Ментальный образ — это просто шаблон в 2,5-мерном эскизе, который загружается не с органа зрения, а из долгосрочной памяти.

Каждый организм формирует механизмы защиты против того, чтобы быть съеденным, а потенциальные его поедатели формируют оружие против этих механизмов защиты, тем самым заставляя потенциальную еду формировать еще более совершенные средства защиты, и так далее — происходит эволюционная гонка вооружений.

Комбинаторный анализ мыслекода и других репрезентаций, состоящих из частей, позволяет объяснить неистощимый репертуар человеческих мыслей и действий.

Ведущие критики от имени общественности готовы поддержать любую нелепую мысль, если она вписывается в стандартную социологическую модель.

Наука и нравственность — две отдельные друг от друга области аргументации. Только признав их раздельность, мы можем иметь дело с ними обеими.

Как и многие другие виды, гомо сапиенс — пренеприятный тип. История в письменных документах от Библии до наших дней — это история убийств, насилия и войн, а честное этнографическое исследование показывает, что охотников и собирателей, как и всех нас, можно назвать скорее дикарями, чем благородными людьми.

Мы — голые, перекошенные говорящие обезьяны, но наш ум значительно отличается от ума обезьян. Огромный мозг гомо сапиенса по любым меркам является исключительным случаем адаптации, которая позволила ему выжить во всех экосистемах Земли, изменить лик планеты, пройтись по Луне, открыть секреты космоса.

Как вышло, что именно обезьяна эпохи миоцена первой вошла в нашу когнитивную нишу? Почему не суслик, не сом, не ленточный червь? Это произошло всего раз за историю, поэтому никто точно не знает.