The Abortion: An Historical Romance 1966

Поэтому я хорошенько рассмотрел его физиономию в зеркале. Похоже, его избили до смерти винной бутылкой — но не самой бутылкой, а содержимым.

Я люблю детей, просто теперь не время. Если не можешь отдавать им всего себя, то лучше подождать. На свете и так слишком много детей и слишком мало любви. Аборт — единственный выход.

Я посмотрел в меню, хоть и не проголодался. Я уже много лет не заглядывал в меню. Меню сказало мне "доброе утро", и я ему ответил: "Доброе утро". Вот так и жизнь может закончиться - разговорами с меню.

Виски размазывал края наших тел и мозгов лужицами жидкой грязи.

Туалет оказался настолько элегантен, что мне стало не по себе: чтобы отлить, следовало надеть смокинг.

«И хотя мы не видели улыбок друг друга, мы знали, что они здесь, утешают нас, как тысячи лет улыбки темной ночи утешали страждущих всей земли.»

Лица у них были голым и мерзлым пейзажем

Улыбку она носила поверх платья. Как цветок.

Если будешь зависать на чужих зависах, весь мир покажется одной большой виселицей.

Непростое решение - начинать с вершины или подножия девушки, С Вайдой я просто не знал, откуда мне начинать. Всем задача задача.

Улицы переполняли машины, люди и фантастическое возбуждение.

Она обратила на меня 3/4 взгляда.

Сам не знаю, откуда взялось это "но", - но оно так же быстро испарилось, вернувшись в своё забвение предлогов и союзов.

«— Нет-нет, — сказала она. — Давайте, я сама. Мне любопытно, что у вас за кухня. Я хочу узнать о вас как можно больше, и лучше всего начать с этой маленькой кухни. Я уже вижу, что мы с вами похожи. Вы в этом мире не дома.»

Отрывок из книги: Бротиган, Ричард. «Аборт. Исторический роман 1966 года.»

Когда подступают трудности, которые во что бы то ни стало нужно преодолеть, нам обычно достает сил, чтобы наполнить свою жизнь новыми мимолетными ритуалами и просто их исполнять.
Мы превращаемся в театры.

Стюардессы снова собирали билеты и нравились пассажирам. Улыбки не сходили с их лиц. Они улыбались, даже когда не улыбались.

Я заметил пожилых людей, почти стариков: их всегда видно на переполненных автостанциях, но никогда не видно в пустых. Они существуют, только когда их много, и, кажется, так и живут в автобусной толпе.

Я стоял, как жена Лота в не самый удачный для неё день

«Она нашла все и приготовила кофе так, будто это был парадный обед. Я никогда не видел, чтобы к чашке растворимого кофе подходили с такой заботой и красноречием. Как будто кофе — балет, а она сама — балерина, что описывает пируэты между ложкой, чашками, банкой и кастрюлькой с кипятком.»

Отрывок из книги: Бротиган, Ричард. «Аборт. Исторический роман 1966 года.»

Все, кто садится в аэроплан, вступают в братство нервозности.