В комнатах начали "оживать" беженцы, они приходили в себя, причитали, окидывали мысленным взором свои утраты, оплакивали сгоревшие дома, не внимая один другому, ибо каждый был поглощен своей бедой. Люди поминали погибшее добро, деньги, хозяйство, изливали душу перед кем попало, никто их не слушал, а они все равно говорили, каждый о своей судьбе, схожей с другими судьбами, говорили запальчиво и горько, -- так еврей, которого обманули на ярмарке, подсчитывает уцелевшие деньги. Отведя душу, они замолкали на полуслове, не в силах собраться с мыслями, и опять окаменевали, осознав глубину своего горя: дома уже нет -- он рухнул, деревни -- тоже нет, она стерта с лица земли, родного крова нет -- он навсегда утерян. (Тине)