Собрание сочинений. Том 4. Дворянское гнездо. Рудин

✓ Когда читаешь классическое произведение, нужно всегда держать в уме, что это было совершенно другие времена и нравы. И зачастую действия и поведение персонажей обескураживают, но со ссылкой на историю понимаешь, что тогда это было нормально. ☞ Если вы читали Фёдор Достоевский - Идиот и вам понравилось, то значит и эта книга должна быть по душе. Она непроизвольно заставит вас о многом задуматься! ☝ История большого и доброго человека, которому изменила жена и его же сделала в этом виновным, как и окружающие. ☞ Потрясающий стиль и слог, который преобладает у классиков, увлёк меня моментально. Я с огромным удовольствием окунулся в те времена, словно сам прогуливался вместе с героями по саду, не вмешиваясь в их разговор, а лишь со стороны наблюдал за всем происходящим. • С этой книгой у меня не было такого чтобы я говорил "Вау" или "Великолепно", но с огромным удовольствием её прочитал от корки до корки, почти на одном дыхании. • Насколько всё же тяжело тем людям, которые напрочь не умеют льстить и играть в игры. Тем, кто если влюбляется, то делает это от всей души и без оглядки, отдавая всего себя. ☞ Люди каждый по-своему переносят тяжёлые моменты, но в обществе вас поймут только в том случае, если ты после происшествия будешь темнее ночи и бледнее смерти, и желательно иметь болезненный вид, если же пышешь здоровьем, то значит ты недостойный, мерзкий и бесчувственный человек. • И еще поражает, что идут года, десятилетия и даже столетия, а ничего кардинально не меняется. Люди всё те же и спорят об одном и том же. ✓ С одной стороны книга вроде бы и тяжёлая, а с другой стороны лёгкая и поучительная. Потому если вы сейчас читаете рецензии, чтобы понять браться за неё или нет, то мой совет - конечно ДА! ☝ С такой литературой ваше время пройдёт не зря. Классика обладает невероятной способностью оживлять воображение и заставляет спорить, рассуждать и думать. А то, что среди персонажей каждый найдёт для себя близкого по духу, я даже не сомневаюсь. У меня всё. Спасибо за внимание и уделённое время. Всем любви ♥ и добра.

Этот роман окончательно рассорил не очень любивших друг друга Тургенева и Гончарова. Последний однажды в узком кругу, где присутствовал и Тургенев, поделился планами о романе, в котором главная героиня из-за несчастной любви уходила в монастырь. И когда появилось "Дворянское гнездо", Гончаров обвинил Тургенева в плагиате, тот обвинения отверг, был "товарищеский суд", закончившийся ничем. С той поры два великих классика больше не общались, и даже не кланялись друг другу.

Но я думаю, что Гончаров явно погорячился, уход в монастырь, как деталь романа - вещь не ахти какая оригинальная, мог бы он написать свой роман, если для него главной идеей была эта. Тургеневский же роман совершенно не об этом. Я даже рискну сказать, что любовная линия, которой большинство рецензентов отдают основное внимание, не главная в романе.

Тургенева считают чуть ли не самым "дворянским" писателем русского XIX века, но парадоксальным образом его же можно назвать и самым "крестьянским". В Тургеневе причудливо смешались два идеологических течения русской интеллигенции того времени - западничество и славянофильство. Он сам называл себя “коренным и неисправимым западником”, в то же время Луконин однажды заявил ему: "Вот Вы то, пожалуй, больше славянофил, чем сами славянофилы!" А виднейший славянофил Константин Аксаков считал, что Тургенев больше других приблизился к "великой тайне жизни, которая лежит в русском народе".

Лаврецкий - это обобщенный портрет всего русского дворянства, недаром в его жилах течет мужицкая кровь. Этим обстоятельством, внесенным в роман, Тургенев хочет показать и единство русского народа, независимо от сословной принадлежности, и мужицкую составляющую дворянства, как источник чистоты и духовной силы, позволяющей не впадать в "умственные" соблазны и сохранять верность самому себе.

А ведь в детстве он прошел через суровое воспитание отца-англомана, державшего сына в "искусственном уединении" и в спартанских условиях. Но народная сердцевина, унаследованная от матери-крестьянки, уберегла юного Федю от нравственного разложения, к чему неминуемо вела отцовская система, и позволила ему сохранить духовный стержень, не расплескать самобытности, уберечься от сентиментальности и тщеславия.

Он, как русский человек с широкой душой, не избегнул увлечений и разочарований. И, если вдуматься, виной тому снова было отцовское воспитание, старший Лаврецкий пытался привить сыну презрение к женщинам, но сын отвергал такое видение, и наоборот, верил в чистое и сильное чувство, которое можно испытывать к женщине. И от женщины он, по наивности и честности своей, ждал того же. Но даже предательство Варвары Павловны его не сделало желчным и злым, он просто переступил через эту неудавшуюся страницу жизни, и попытался найти себя в служении Родине, как он это видел - дворянская обязанность заботиться как можно лучше о своих крестьянах, он возвращается в Россию "пахать землю, и стараться как можно лучше ее пахать". Кстати, в споре с Паншиным, где прозвучало процитированное признание, Лаврецкий высказывает вполне славянофильские взгляды.

В этом контексте два спора - с Паншиным и с Михалевичем - носят ключевой характер, в одном из них Лаврецкий энергично разбивает демагогствующего оппонента, в другом сам отбивается от наскоков, попадая под определение "байбак".

Но любовь снова врывается в его жизнь, и если в случае с Варварой Павловной он сам искал чувства, то с Лизой Калитиной чувство само нашло его. В образе Лизы снова нам приходится столкнуться с народным содержанием, ведь на неё оказала огромное влияние её нянька Агафья. Недаром Тургенев посвящает описанию жизни Агафьи целую главу, и еще вспомните, куда пропадает бывшая нянька - отпрашивается на богомолье и не возвращается, потом говорят, что её видели в каком-то монастыре.

Та религиозность которой наполнена Лиза коренится во влиянии Агафьи, но дело не только в религиозном чувстве, но и в общей схожести характеров, Лиза так же безропотно, как и Агафья, принимает обстоятельства, она поначалу даже не возражает против желания маменьки отдать её замуж за Паншина. Встреча с Лаврецким вносит смятение в её душу, заставляет пересмотреть свое отношение к жизни, познать истинную силу чувств. Но крушение надежд неудавшейся любви Лиза воспринимает как божье наказание. Она объединяет свои мнимые грехи с реальными грехами родителей, предков, и, ощущая "вину" убегает от самой себя в монастырь - Агафья снова напомнила о себе. Но в теме грехов предков звучит мысль отмаливания грехов всей семьи, всего сословия, это выглядит как пресловутая "дорога к храму"на пути объединения нации, даже здесь Тургенев возвращает нас к теме народности.

Мне приходилось слышать упреки в адрес Лаврецкого, что он не смог защитить свою любовь, спасовал перед трудностями. Но не забываем, что дело происходит в дореволюционной России, где святость венчанного брака ставилась очень высоко. В принципе, разводы тоже были возможны, но на их оформление уходили годы, вплоть до десятилетия, и человек, прошедший через процедуру развода сохранял на всю оставшуюся жизнь определенное клеймо.

У Лаврецкого и Лизы не имелось шансов быть вместе, и в первую очередь из-за того, что Лиза никогда бы не приняла порушение церковного брака, Лаврецкий очень хорошо это понимал и сразу же принял возвращение живой жены, как приговор счастью с Лизой.

Лишившись во второй раз в жизни надежд на счастье, ему оставалось вернуться к первоначальной идее - трудиться на благо народа, улучшать жизнь своих крестьян, терпеть и страдать, нести свой крест. Двойственность восприятия, свойственная его натуре, объединившей в себе крестьянина и дворянина, западника и славянофила, выражается и в последних его словах в конце романа: «Здравствуй одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь». С одной стороны Лаврецкий нашел себя в общественном служении, а с другой нереализованность в плане личного счастья этим не компенсируется, душевная боль остается с ним навсегда.

За что я люблю Тургенева, так это за умение беречь деревья и экономить время читателей. Я имею в виду, что его романы выгодно отличаются от большинства произведений его коллег по цеху краткостью и лаконичностью. Вот и "Рудин" вмещается в какие-то 140 страниц, почти ничего для романа, у некоторых мастеров слова такой объем часто приходится только на вступительную часть. Спасибо за это Ивану Сергеевичу, для меня это немаловажный момент.

Про роман мы в курсе со школьной скамьи, что в образе заглавного героя Тургенев представил хрестоматийный тип так называемого "лишнего человека". Сам же автор и был изобретателем удачного термина, который стал популярным после появления его повести "Дневник лишнего человека". Что же, если мы вспомним классические черты этого типа: оторванность от своего социума, неприятие службы, скептицизм, пассивность, но в то же время претензия на некоторую интеллектуальную и духовную избранность, то Рудин вполне подходит для зачисления в данный класс литературных героев.

Но что имели в виду Тургенев и подхватившие его терминологический почин критики, "лишними" в отношении чего являются эти люди? И, перебрав всех кандидатов на это звание, всех этих Чацких, Онегиных, Печориных, Бельтовых, Рудиных, Лаврецких, а чуть позже Обломовых и даже Безуховых, мы понимаем, что лишние они именно в своем дворянском окружении. Но дворянство в дореформенной России - это отдельный остров в море подлого сословия, та - большая Россия - это совсем другая страна, с теми людьми нельзя быть на равных, ими можно только руководить, их можно направлять и наставлять. Поэтому для дворянства Россия суживалась до нескольких тысяч семейств, тесно переплетенных друг с другом, связанных узами родства и кумовства.

В таких условиях не прижиться, стать "лишним человеком" было относительно легко. Это сейчас, потерпев фиаско в одной социальной группе, можно попытать счастья в другой, у дворян же такой вариативности не было, и лишних можно определять как неудачников своего социума. Таким определением я как бы расширяю ареал "лишних людей", включая в него практически всех изгоев, в то время, как отличительной чертой классического представителя типажа является претензия на духовное и интеллектуальное превосходство. Ну, так мы имеем дело с дворянами, которые все получали относительно хорошее образование и все, по праву принадлежности к высшему слою общества, ощущали свою исключительность.

И именно такие люди становятся главными героями почти всех значимых произведений русской литературы середины того века. В чем же здесь дело? Да в том, что литературному произведению нужен конфликт, а где его искать, как не в бунте или противостоянии индивида и общества. Но беда этих литературных героев, и тургеневских в первую очередь, что они слышат призыв к какому-то преображающему общество действию, но что это за действие, которого так страстно желает их душа, они не знают и не понимают.

У них нет системы, организующего начала, поэтому их позыв, взбурлив фонтаном, постепенно истощается, высокие идеалы, которые, кстати, постоянно меняются в зависимости от появления новых идей, постепенно вступают в противоречия с условиями существования, вскрывая не самые лучшие черты характеров, и герои превращаются в шутов.

В "Рудине" как раз показывается такой процесс, автор крайне жесток к своему герою, особенно, если еще учесть, что, по мнению литературоведов, Тургенев образу Рудина придал многие автобиографичные черты. Так в характере главного героя обнаруживается холодность, тщеславие, мелочность, кокетство, и даже трусость. Как легко он отказался от любви Натальи Алексеевны, которая, воспринимая его в созданном им же образе, ожидала от него подвига, а Рудин, поджав хвост, бросился в бега, осознавая, что ему эта любовь не нужна, да и не любит он уже так, как ему казалось. А всё потому, что для Дарьи Михайловны в качестве зятя он беден, а будь он богат, что ждало бы Наталью - неминуемое разочарование, потому что он не был тем, кем хотел казаться.

По сути своей Рудин превращается в шута при "дворе" Дарьи Михайловны. Обратите внимание, эта должность "по штату" до появления Рудина принадлежала Африкану Семёнычу Пигасову. Этот, тоже кстати, неудачник, честно отрабатывал свою роль, развлекая общество. Знаменательно, что свою первую победу, утверждаясь при "дворе" Ласунской, Рудин одерживает именно над Пигасовым, который на какое-то время даже перестает ездить к благодетельнице, потому что теперь роль аниматора-затейника переходит к Рудину. Ему самому его положение кажется более весомым, но это потому, что кое-кто, кто неопытнее и простосердечнее, - Наталья и Басистов - воспринимали его всерьез, но стоило ему попасть в немилость к хозяйке, как он в полной мере ощутил свою шутовскую роль.

И все же, Тургенев порицал своего героя, но любил, устроив ему нравственную реабилитацию в конце романа, когда бывший сначала другом, а потом недругом, Лежнев при встрече с Басистовым предлагает тост за "золотое время, за здоровье Рудина!", прощая ему многие грехи за годы молодости, надежд, стремлений, доверчивости и честности.

Однако, критики, в частности Добролюбов, не посчитали этого эпизода достаточным и отнесли тургеневского героя к полным бездельникам и дармоедам. Это заставило Тургенева через 4 года после первого издания романа дописать эпилог, который, кстати, увеличил объем романа на целых 20 страниц, в котором происходит полное примирение Лежнева с Рудиным, а затем гибель Рудина в качестве "какого-то поляка" на парижских баррикадах. А ведь он предвидел это, предполагая, что умрет неизвестно где, неизвестно за что. Не знаю переубедила ли Добролюбова такая концовка по поводу дармоедства Рудина, меня так нет.