Цитаты из книги One Flew Over the Cuckoo's Nest

...а когда он пошёл по комнате,стало слышно, как железо в его босых пятках высекает искры из плитки.

Он знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранить равновесия, иначе мир сведёт тебя с ума.

Мы ввалились в коридор, перепачканные кровью, загорелые, провонявшие пивом и рыбой, словно какие-нибудь герои-победители.

Доктор нервно схватил его за рукав, вынул десятку и впихнул ему между ладоней, словно помидорную рассаду.

-Слышишь, что я говорю, слышишь, женщины будут подставлять тебе ножку и тащить на пол.

У меня странное чувство, будто солнце светит на этих троих ярче прежнего.

Знаю, Билли от меня в двух-трех шагах, но он такой крохотный что, кажется, до него километр. Тянется ко мне лицом, как нищий, просит гораздо больше, чем ему смогут дать. Открывает рот, как кукла.

...and try to foul her equipment up as much as possible by not letting her see my eyes - they can't tell so much about you if you got your eyes closed.

И, не сумев сообразить, что делаю, я сказал ему "спасибо".

Джой Рыба в Бочке после контракта имел двадцать тысяч долларов и три "Кадиллака". И ни на одном не умел ездить.

Эти посиделки всегда у вас так проходят? Побоище на птичем дворе?

– Какого хрена, Хардинг! – Вдруг кричит Макмерфи. – Не знаю я, что сказать! Чего ты от меня хочешь? Сваха я тебе? Я одно знаю: и так-то все не очень велики, но, похоже, каждый только тем и занят в жизни, что пригибает пониже всех остальных. Знаю, чего ты от меня хочешь: хочешь, чтобы я тебя жалел, сказал, что она настоящая стерва. Так и ты обращался с ней не как с королевой. Пошел к черту со своими «Что скажешь?»! У меня своих неприятностей по горло, еще твоими заниматься

У него широкие худые плечи, и он заворачивает в них грудь, когда хочет спрятаться в себя. Ладони и пальцы у него длинные, белые, нежные – мне кажутся вырезанными из мыла; иногда они выходят из повиновения, парят перед ним сами по себе, как две белые птицы, и он, спохватившись, запирает их между коленями: стесняется своих красивых рук.

I thought for a minute for something to say to him, but the only thing that came to my mind was the kind of thing one man can't say to another because it sounds wrong in words.

How it was possible that anybody could manage such an enormous thing as being what he was.?

Они шутят между собой, прыскают в кулак (никто не смеет засмеяться в полный голос — вся медицина сбежится с блокнотами и кучей вопросов)

— Так что вы там спрашивали про психиатров, док? — Да. Я хотел выяснить, занимались ли вами раньше психиатры. Беседовали, помещали в другие учреждения? — Ну, если считать окружные и штатные тюряги… — Психиатрические учреждения. — А-а. Вы об этом? Нет. Вы первые. Но я ненормальный, док. Честное слово. Вот тут… Дайте покажу. По-моему, врач в колонии…

Лицо красивое, грубое и восковое, как маска, оно ничего не хочет. Я видел миллионы таких лиц.

I’ve seen a thousand of 'em, <...> people who try to make you weak so they can get you to toe the line, to follow their rules, to live like they want you to. <...> want to win by making you weaker instead of making himself stronger...

Эти люди хотят сделать тебя слабым, чтобы держался в рамочках, выполнял их правила, жил, как они велят. <...> Хотят победить, но не тем, чтобы самим быть сильнее, а тем, чтобы тебя слабее сделать...