Цитаты из книги One Flew Over the Cuckoo's Nest

Не могут они допустить что бы гулял по свету такой большой, как папа, если он не ихний.

Если прервёшь на минуту свои литературные изыскания, я представлю тебя моей благоверной Немезиде; я мог бы выразиться банальнее: моей лучшей половине, -но, по-видимому, это формула предполагает некое равенство, правда?

— Эти ребята, эти бакланы, они идут за косяком корюшки, — сказал нам Джордж. — Рыба-свечка называется, маленькая белая рыбка с палец величиной. Если ее высушишь, горит, как свечка. Съедобная рыба, кормовая. Где большой косяк корюшки, там, будь уверен, кормятся кижучи.

Он говорит, что старшая сестра – просто озлобленная бессердечная старуха, и зря они хотят столкнуть его с ней лбами – ерунда это, и ничего хорошего из этого не выйдет, в особенности для него. От нее избавишься, а от настоящей, скрытой заразы, из-за которой все жалобы, не избавишься.

Ладно, отойдите в сторонку. Когда я напрягаюсь,я, бывает, трачу весь воздух по соседству, и взрослые мужики от удушья падают в обморок. Отойдите. Будет трескаться цемент, и полетит с сталь. Уберите детей и женщин в безопасное место. Отойдите...

Пока вы владеете собой, вы в безопасности. Пока вы не сорвётесь и не дадите ей настоящий повод потребовать для вас узды в виде буйного отделения или целительных благ электрошока, вы в безопасности. Но это требует прежде всего самообладания. А вы? С вашими рыжими волосами и чёрным послужным списком? Не тешьте себя иллюзиями.

Я слышал, что много лет назад, когда электрошок был моде, вождь получил их более двухсот. Вообразите, как это скажется на сознании, и без того расстроенном. Взгляните на него: гигант-уборщик. Перед вами коренной американец, двухметровая подметательная машина, которая шарахается от собственной тени. Вот чем нам угрожают, мой друг.

- Она никогда не отдаёт приказов громким голосом, не оставляет письменных распоряжений, которые могут попасть на глаза посетителю - чьей-нибудь жене или той же учительнице. Нужды нет. Они держат связь на высоковольтной волне ненависти, и санитары исполняют ее приказания раньше, чем оно придёт ей в голову.

Играть в Карты, быть холостым, жить где хочешь и как хочешь, если люди не помешают, - говорит он, - но вы же знаете, как общество преследует человека с призванием. С тех пор как я нашёл своё призвание, я обжил столько тюрем в малых городах, что могу написать брошюру.

Лицо у неё гладкое, выверенное, точной выработки, как у дородной куклы, - кожа будто эмаль телесного цвета, бело-кремовая, ясные голубые глаза, короткий носик с маленькими розовыми ноздрями, все в лад, кроме цвета губ и ногтей да ещё размера груди. Где-то ошиблись при сборке, поставили такие большие женские груди на совершенное во всем остальном устройстве, и видно, как она этим огорчена.

Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы начинает клевать и расклевывать до крови, до костей и перьев.

С месяц она проверяла их ненависть, потом спроваживала, потому что мало ненавидели.

Ты в безопасности до тех пор, пока сохраняешь над собой контроль.

Надо смеяться над тем, что тебя сучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума.

– Научила меня любить, спасибо ей, мяконькой.

– Вон он, вождь. Главный вождь, ребята. Вождь Швабра. Поди-ка, вождек.

Суют мне тряпку, показывают, где сегодня мыть, и я иду. Один огрел меня сзади по ногам щеткой: шевелись.

– Вишь, забегал. Такой длинный, яблоко у меня с головы зубами может взять, а слушается, как ребенок.

кто в лес, кто в дом, а кто над кукушкиным гнездом.

Разговор его, подмигивание, громкий голос, важная походка – все это напоминает мне автомобильного продавца, или скотного аукционщика, или такого ярмарочного торговца – товар у него, может, и не главный и стоит он сбоку, но позади него развеваются флаги, и рубашка на нем полосатая, и пуговицы желтые, и все лица поворачиваются к нему, как намагниченные.

лучший способ заставить тебя подчиниться — ударить, где всего больней