Цитаты из книги One Flew Over the Cuckoo's Nest

С горы поскакал, под пулю попал. Вперёд не бежит и назад не бежит, погляди на мушку, и ты убит, убит, убит. (вождь Бромден)

...Ветер возил лодки у причалов, тёр их носами о мокрые автомобильные скаты на пирсе с таким звуком, как будто они смеялись над нами. Вода хихикала под досками, вывеска на двери магазинчика "Морское обслуживание - влад. капт. Блок" скрипела и пищала на ржавых крючьях. Ракушки, облепившие сваи на метр над водой, до уровня прилива, свистели и щёлкали на солнце. (вождь Бромден)

Он сказал мне, чтобы я не торопился, что, если хочу потренироваться, у него есть время до половины седьмого утра. Он сказал, что у человека, который так долго молчал, наверно найдётся о чём поговорить, а потом лёг на подушку и приготовился слушать. Я думал, что бы сказать ему, но в голову приходило только такое, о чём не скажешь, потому что на словах получается неправильно... (вождь Бромден о Макмерфи)

Они ничего не имели против, когда я был обыкновенным тупым забиякой и ввязывался в потасовку; они говорили, что это извинительно, что парень, который много работает, время от времени спускает пар, так они говорили. Но если ты игрок, если они знают, что у тебя то там, то здесь в задней комнате идет игра, все, что тебе остается, — это плюнуть на их косые взгляды, и вот уже ты для них — проклятый преступник.

Так будет со всяким, кто пойдёт против системы.

Трудно рассмеяться, когда чувствуешь давление лучей, исходящих от каждой новой машины на улице, от каждого нового дома на твоём пути.

Вижу игральную кость.
Вижу ее изнутри, я на дне. Я свинчатка, заряжен в кость, чтобы всегда выпадала та сторона, которая надо мной. Зарядили кость, чтобы всегда выпадал змеиный глаз, единица, а я груз, шесть бугорков вокруг меня, как белые подушки, та грань, на которую она ложится всякий раз, когда он кинет

У человека, который так долго молчал, наверно, найдется о чем поговорить

Когда он позволяет рукам и лицу двигаться так, как они хотят, и не пытается совладать с ними, тогда за его жестами, за игрой лица наблюдать приятно, но когда он думает о них и старается с собой совладать, он превращается в дерганую куклу, занятую дикой пляской. Двигается все быстрей, быстрей, и голос тоже не отстает.

До того дошло, что подставляла мне ногу, а на пол поспевала первая.

Теперь он целый день только тем и занят, что держит перед своим выжженным лицом старую фотокарточку, вертит, вертит ее в холодных пальцах, а карточка давно замусолилась, с обеих сторон стала серой, как его глаза, не поймешь, что на ней и было.

Теперь он прибит к стене в том же состоянии, в каком его стащили в последний раз со стола, и в той же позе: руки разпялены, ладони согнуты, и тот же ужас на лице. Он прибит к стене, как охотничий трофей. Гвозди выдергивают, когда надо есть, когда хотят прогнать его в постель, когда мне надо подтереть под ним лужу. На прежнем месте он простоял так долго, что моча проела пол и перекрытия, и он то и дело проваливался в нижнюю палату, и там сбивались со счета на каждой проверке.

Никто не смеет засмеяться в полный голос — вся медицина сбежится с блокнотами и кучей вопросов

Я вдруг сообразил, что слышу смех первый раз за много лет

Воздух сжат стенами, слишком туго,не до смеха.

Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклёвывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется ещё на одной курице, и тогда - её очередь. И помешать им можно, только если надеть наглазники. Чтобы они не видели.

Вику Ловеллу, который сказал мне, что драконов не бывает, а потом привёл в их логово.

Мы сумасшедшие их больницы на шоссе, из психокерамической, треснутые котелки человечества.

-Ненормальный? Какая проницательность.

Неразумная снисходительность ваших родителей, возможно, и была тем микробом, который породил вашу болезнь.