Цитаты из книги Дары волхвов

...бандит выбирает себе сообщников куда осмотрительнее, чем разборчивая девушка – жениха.

Я смазал его гармошкой по губам. – Не можешь платить – играй, – говорю. – И играть не могу, – говорит он. – Тогда учись по-быстрому, – сказал я и дал ему нюхнуть мою пушку.

Дамы одеваться не стали. Им, голубушкам, так не терпелось посмотреть на взаправдашнего, живого железнодорожного бандита, что они, не тратя времени попусту, обмотались простынями и одеялами и, пища и трепыхаясь, поскакали с полок. Слабый пол, он всегда и любопытнее и храбрее.

Тома застрелили, когда он грабил банк в Арканзасе, Айк подорвался на более опасном дельце: его убили на танцульке в Крик-Нейшн.

Из шести правонарушителей на Западе пять – ковбои, потерявшие работу и сбившиеся с панталыку. Шестой – хулиган с Востока, который рядится бандитом и откалывает такие гнусные номера, что марает имя всех остальных. В судьбе первых пятерых виноваты колонисты и проволочные изгороди, в судьбе шестого – дурная натура.

Мисс Марта Мичем содержала маленькую булочную на углу (ту самую, знаете? где три ступеньки вниз и когда открываешь дверь, дребезжит колокольчик).

Как она была божественна! Ей не пристало гнуть спину, она была рождена, чтобы ласкать собой глаз и повелевать!

Песня смолкла. Слова были Давида, мелодия – народная. Завсегдатаи кабачка дружно аплодировали, так как молодой поэт к тому же платил за вино. Только нотариус, господин Папино, прослушав стихи, покачал слегка головой, – он был человек образованный и пил за свой счет.

– Позвольте мне узнать ваше имя и фамилию. – То есть вы меня разыскиваете, а как звать, не знаете? – удивился Томас. – Вот это сыщик! Не иначе как вы из центрального бюро расследований.

Если вы в состоянии вообразить русского великого князя в тронном зале восточного раджи, где происходит прием заезжего императора, это даст вам кое-какое представление о его величавом облике.

Должен, однако, по совести предупредить мою читательницу – продавщицу из галантерейного магазина: если она думает, что это юный граф, временно оказавшийся без гроша в кармане, пусть сразу же закроет книгу.

Печали работника ручного труда не отягощали его. К ним привыкаешь, как к будничной одежде: ее надевают часто и со временем носят с шиком, словно костюм от хорошего портного.

Среди слепых курят немногие – по той простой причине, что не видят клубов дыма. И в самом деле, как можно наслаждаться прослушиванием новостей, зачитываемых из вечерней газеты, если не можешь видеть цвет заголовков?

...и среди актеров очень часто встречаются люди, которые живут во имя избранной цели – как, скажем, человек, мечтающий стать президентом, или бакалейщик, задумавший обзавестись собственным загородным домом, или благородная дама, собравшаяся сменить графский хрен на княжескую редьку.

Работа в театре мне нравится; я ее люблю; но еще больше я люблю другое – деревенский домик, который я куплю себе когда-нибудь, а во дворе чтобы бегали рябые курочки-несушки и шесть уток.

...актеру приятнее всего на свете видеть, как кто-нибудь из его собратьев позорит жалкими ужимками актерское звание. Чтобы доставить себе такое удовольствие, он может покинуть теплое местечко на Бродвее и отправиться за тридевять земель – присутствовать при заклании какого-нибудь своего менее даровитого коллеги.

Как-то раз после полудня я отдыхал в тени деревьев за околицей Фишхэмтона в почтенном обществе одного молодого лысого социолога с мировым именем. Замечу, кстати, что все социологи более или менее лысы и все в возрасте тридцати двух лет. Проверьте и убедитесь.

Не следует, конечно, думать, что сражение велось совсем без передышки. Были периоды, когда один из противников сидел на другом, придавив его к земле, и оба, пыхтя и сопя, как тюлени, старались выплюнуть побольше песка и наиболее неудобную крупную гальку, не переставая страшно таращить друг на друга глаза, дабы сломить дух противника и его волю к победе.

Хейвуд кинулся на него и сбил с ног. Чумазый воспринял это как незаслуженную обиду. Так грубо лишить его обязательной прелюдии взаимных поношений и перебранки было столь же несправедливо, как бросить закованного в латы рыцаря с копьем наперевес прямо на смертоносную пику противника, не дав ему сначала погарцевать по арене под звуки труб.