Избранник

Замечательная книга! Ее я прочитала первую из всех работ Томаса Манна. Она произвела на меня колоссальное впечатление. Именно такого эффекта от прочтения я не ожидала. Томас Манн невероятно реалистично раскрывает перед читателем картину Средневековья. Небольшие главы не позволяют останавливаться в прочтении книги. Захватывающий сюжет, завораживает неожиданными поворотами событий. Каждый раздел оставляет за собой загадку, которую хочется поскорее разгадать, назревает большое колличество вопросов....это все в последствии подталкивает к прочтению всех последующих глав. Остановиться было невозможно. И если Вы пожелаете познакомиться с творчеством этого мастера и не знаете с какой книги начать, то я неприменно Вам отвечу: "Избранник"!

Небольшой по объему, но большой по смыслу роман, жанр которого определить затруднительно. Это и сказка, и притча, и средневековый роман, и семейная сага.
Роман читается на одном дыхании. Сначала думалось, что книга разочарует, так как и тема, и сюжет показались странными. Было непонятно, для чего Манн обращается к теме инцеста и почему он раскрывает эту тему именно так, как раскрывает. Еще большее недоумение вызывало название романа. Но финал всё расставил по своим местам. Не совсем согласна с той интерпретацией греха и святости, которую предлагает читателям автор, но это его видение. И то, что он это свое видение сумел выразить гениально, на мой взгляд, не вызывает сомнений.

Куда там Эдипу со своей трагедией, когда на страницах этого романа такое хитросплетение родственных связей, что и не разобраться, кто кому приходится отцом, братом, сестрой, тетей, дядей и т.д.

Мотивы истории Томас Манн заимствует из произведений средневековых немецких авторов Гартмана фон Ауэ и Вольфрама фон Эшенбаха. И исследует тут природу греха и способы его искупления (и не только это) Виновен ли младенец в грехах своих родителей? Виновен ли человек, совершивших грех по незнанию? Может ли он искупить свою вину, чтобы после смерти открылись ему врата в райские угодья? Главный герой ― плод кровосмешения и причина кровосмешения, Избранник, которому предстояло пройти очень длинный путь своего искупления, Избранник, которому удалось пригубить соки самой земли, проведя семнадцать лет в изгнании, а затем ― возвыситься над миром, неся перед собой слово Бога.

Прекрасная стилизация достойна отдельных слов. Чего только стоит «дух рассказчика», за которым прячется сам автор, который не только дает оценку тем или иным поступкам героев, но и невинным лицом наполняет историю иронией и острыми ремарками.

«Избранник» - поздний роман Томаса Манна, опубликованный в 1951-ом году, сразу расположивший к себе уже в начальной главе «Кто звонит?». Там Томас напоминает мне, какой же он мастер, как вкусно, находчиво, иронично, с жаром может писать, а не только серьёзно и трагично, как приучил в «Будденброках» или «Волшебной горе». Одновременно порядочная временами легкомысленность и фиглярство в лице рассказчика – монаха Клементия, решившего поведать данную историю – не так масштабно зашкаливает, а то и едва видна, не как в неоконченном, по-настоящему плутовском произведении «Признания авантюриста Феликса Круля». Вообще под конец земного существования Манна потянуло на более лёгкое.
Однако поднимаемые писателем темы отнюдь не легкомысленны, а даже наоборот – вызывающие полемику на протяжении веков: божий промысел, грех кровосмешения, раскаяние. Границы греха и наказание за него. Виноват ли человек в обстоятельствах своего рождения? (И в физиологических последствиях, рисках родственного брака тоже, если копнуть глубже, но эту часть дилеммы Манн снимает с повестки). Правильно ли, что он корит себя за это?
В те года Нобелевская премия по литературе – непререкаемый знак качества (и, конечно, раньше трава была зеленее, не без этого), и Томас Манн блестяще соответствовал ожидаемым от её лауреата стандартам. «Устаревший» язык, стилизация под Средневековье, плюс ирония – очень интересно, насколько трудно было передать такой прекрасный тембр романа при переводе? Даже опуская то, что переводчик, Соломон Константинович Апт, ко времени работы над перенесением «Избранника» на великий и могучий с немецкого был весьма опытен в ознакомлении с произведениями Томаса, занимаясь его наследием в виде сочинений не один десяток лет. В начальных главах по строкам прямо читается, как давно заработавший высокий статус, всё всем показавший талантом, писатель получает удовольствие от процесса, от ладно дающейся в умелой, набитой руке подражательности средневековым сказаниям и легендам. Манн – изысканный, грациозный и остроумный стилист.
К сожалению, автор отпускает от себя эту плотную насыщенность, красноречивость языка, чем больше дух повествования (так окрестил себя монах Климентий, как бы обезличив и подчеркнув старание быть беспристрастным и изложить всё, как оно было) уходит в сторону, на задний план вместе с описательностью и пышностью первых глав, уступая действию и диалогам. Как раз напоминает ярмарочных средневековых зазывал, притягивающих людей к тому, что они могут предложить, виртуозной «рекламой». Витиеватое начало решает!
К чести Манна, от взятого стиля он не отступает до конца, но в теле романа и без того присутствуют слабости, такие, как мыльнооперный конец. Язык не поворачивается назвать его по-другому, но, памятуя, на что, на какие истоки опирается «Избранник», он закономерен. Слабый, сериальный конец в нашем современном понимании. Но одновременно и без труда понимаемый, принимаемый и ожидаемый большинством. Сила сюжета постепенно подтачивалась как раз с уходом яркой полифонии голоса духа повествования к тому, о чём он порывался рассказать, расточая для разогрева интереса своё красноречие.
В каком-то смысле Манн показал, как церковь должна ценить отрешение от мирских благ, насколько высоко в заслугу его ставить, но не упрощая – в «Избраннике» есть место волшебному и небывалому. А то и пародийному, посмеивающемуся над лекалами оплота земной веры. И, в принципе, насколько трезво, без перегибов, церковь должна «разрешать или вязать», предпочитая первое, несущее за собой больше свободы, а не запрета и установления жёстких норм, что чаще обозначает понятие второе. Как она должна прощать и слушать, а не карать и отлучать.
Оценка 7,0

Для меня книга стала чем-то средним между Германом Гессе и Санта-Барбарой. В целом, идея хорошая. Венец божественной власти – порождение порока в нескольких кругах. Можно поставить 5 звезд только за тонкую авторскую иронию. По сути, вся повесть сосредоточена вокруг главного героя (об этом и название), но это настолько сложный образ, что другие и не нужны. Книга им заполняется от и до. Стоит отметить безумно красивый, льющийся слог. Даже для равнодушных к исторической прозе и христианским мотивам, это будет подарком.
Некоторый диссонанс возникает при обращении к средневековой легенде-первоисточнику. Автор ненавящево, но отслеживаемо вписывает свое мнение и порой возникает ощущение, что тебя хотят обмануть. Но, друзья, не будем прибегать к излюбленной фразе книголюбюов: «Фильм хороший, но книга все-таки лучше».
Для меня это книга настроения. Она «щекочет», дергает за душевные ниточки, но не остается там надолго. Она никогда не станет настольной. Также под вопросом остается ее причастность к классической литературе .

Повесть написана в духе средневековых рыцарских романов
Повествование столь захватывает, что в продолжении сего, с большим удовольствием продолжаешь свое знакомство с ним.Классическая тема божественного предначертания, рока , проходит через все повествование.Создатель "Смерти в Венеции", с гомосексуальной привязанностью Ашенбаха к 14летнему подростку, вновь обращается к теме греховной любви-в эттот раз , между братои и сестрой, сыном и матерью.Это шокирует , однако вызывает интерес к происходящему.Читаетс все произведение без остановки.Нельзяя не отметить и философскую наклонность повести.Любой грех, можт быть искуплен, примерной жизнью грешника.

Являясь любителем большой прозы Томаса Манна, взялась за малую. Удивил так удивил. Автор может рефлектировать на такие скользкие темы, мама-дорогая. Я думаю, если бы начала знакомиться с творчеством Манна с малой прозы, то читать большее навряд ли захотела. Конечно, те кто умеет заниматься компаративистикой, давно нашли с кем и чем можно сравнить такое творение автора (например, средневековая баллада). Для меня же это было в новинку и ,прямо скажу, не очень понравилось. Что радует так это отсутствие пошлых подробностей в тексте нет, несмотря на обилие инцеста. Это скорее реакция на эту средневековую стилистику. Хотя иронию автора я уловила , оценила и подход к покаянию и греху. Но атмосфера романа с самого начала предсказуемо убеждает , что произойдёт нечто зловещее. Предсказуемость и стала второй причиной разочарования.

Долго и нудно читалась книга, стиль средневековой романтической баллады - явно не мое((((. Язык напыщенный, нарочито витиеватый, притворно-благообразный, впечатление, что автор избыточно язвит в сторону личности рассказчика, его самомнения и лицемерия.

Сама история не вызвала никаких эмоций, герои - марионетки в кукольном театре. Их великие грехи, покаяние, самобичевание, милосердие и отпущение грехов - вечная тема, но тут все слишком буквально. Эклектическая смесь мифов и сказок, к сожалению, совсем не понравилась.

История о том, как стать плодом греха своих родителей, затем самому по незнанию вступить в греховную связь и от этой связи иметь детей, а в результате искупить все свои грехи и не просто стать на путь исправления, а получить возможность помогать другим встать на этот путь. Своеобразная стилизация несколько убивает все происходящее, особенно, в самом начале, когда ты только начинаешь погружаться в текст. Но после удачной адаптации ко всему добавляется еще и тема раскаяния, и тема искупление всех грехов через полное отрешение от жизни, так что мои восторги по поводу прочитанного не будут такими уж громкими. История интересна, но герои несколько шаблонны. Читать историю можно. Советовать я бы ее не советовала, но прочтение не считаю потерей времени.