Цитаты из книги Tintenblut

— Это очень жестокий мир, правда? — продолжала Мегги. — Мо часто мне говорил: ты слишком легко забываешь, как он жесток.

- "Ф" означает "Фенолио", а также "фантазия"!

• Я предпочел бы сейчас "З" - завтрак!

Силы небесные, любовь - это сплошная мука.

Твоя история разрастается, как сорная трава! И вид у этой травы не самый привлекательный, если хочешь знать мое мнение.

- Какая щедрость! - насмешливо прошептал бы Мо. - Им будут раздавать бесплатно урожай их полей, плоды их виноградников, выращенные их же руками!

...Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно!

- Книги - не хрустальные вазы, дорогая моя, - сказал Орфей, садясь в кресло прямо. - Они не такие хрупкие и служат не только для украшения. Это книги! В них важно содержание, а оно никуда не денется, даже если сложить их стопкой.

Герои кончают на виселице.

Любое горе могла она оставить у него на плече, как бы тяжело оно ни было. Мо прогонял его, всего лишь погладив дочь по голове, положив ей ладонь на лоб, прошептав ее имя.

Знаете, я верю, что на страницах книги всегда остается что-то от ее владельца.

Ведь в книгах всегда так: сперва случается что-нибудь плохое, но потом все кончается хорошо.

"Нічого страшного, що ти не можеш говорити, - часто казав їй Вогнерукий. - Люди все одно не вміють слухати."

Роки давалися взнаки пергаментові і паперу, книжка мала надто багато ворогів, і час так само робив її тіло змарнілим, як і у людини.

• Ось із чого видно, Мегі, - завжди казав Мо, - що книжка жива істота!

Она не хотела слышать о красоте и счастье, ей нравились рассказы о смерти, несчастье, уродстве и печальных тайнах. Она хотела видеть в книгах свой собственный мир, а в нем не встречалось ни красоты, ни радости.

Он никогда не интересовался тем, что ждет нас после смерти, ни в том, ни в этом мире. Может быть, только тишина, тишина без единого слова утешения.

Вот она стоит, Элинор Лоредан, посреди всех своих книг, и они не пускают ее в себя, ни одна. Запертые двери, которые манят ее, наполняют томлением ее сердце и все же не пускают дальше порога. Проклятые, бессердечные твари! Сплошь пустые обещания, лживые приманки, вечно пробуждающие голод и никогда не насыщающие, никогда!

Ничего, раз мне больно - значит , я жив

Я проснулся и понял, что он ушел. Я сразу понял, что он ушел. Когда любишь, такое понимаешь сразу. Д. Алмонд "Скеллинг"