Tristram Shandy

Я убежден, что из всех различных способов начинать книгу, которые нынче в употреблении в литературном мире, мой способ наилучший, - я уверен также, что он и самый благочестивый - ведь я начиная с того, что пишу первую фразу, - а в отношении второй всецело полагаюсь на господа Бога.

Дух-обвинитель, полетевший с этим ругательством в небесную канцелярию, покраснел, его отдавая, — а ангел-регистратор, записав его, уронил на него слезу и смыл навсегда.

— А что вы скажете об этой новой книге, которая производит столько шума везде? — Ах, милорд, она вся перекошена, — — вне всяких правил! — ни один из ее четырех углов нельзя назвать прямым. — — У меня были в кармане линейка, и циркуль, милорд. — — — Замечательный критик!

Любопытно наблюдать власть мелочей над человеческим умом: - до чего важную роль играют они в образовании и развитии наших мнений о людях и о вещах! - Какой-нибудь пустяк, легкий, как воздух, способен поселить в нашей душе убеждение, и так прочно его там утвердить - что даже все Эвклидовы доказательства, пущенные в ход для его опровержения, были бы бессильны его поколебать.

Строгость - это уловка, изобретенная для тела, чтобы скрыть изъяны ума.

Почему мы погибший народ? – Потому что мы продажны. – В чем же причина, милостивый государь, того, что мы продажны? – В том, что мы нуждаемся; – не наша воля, а наша бедность соглашается брать взятки. – А отчего же, – продолжал он, – мы нуждаемся? – От пренебрежения, – отвечал он, – к нашим пенсам и полупенсовикам. Наши банковые билеты, сэр, наши гинеи, – даже наши шиллинги сами себя берегут.

Науки можно вызубрить, но мудрость -- никогда.

Все на свете, -- сказал отец, -- можно обратить в шутку, -- и во всем есть глубокий смысл и наставление, -- надо только уметь его найти.

Покажи мне человека, который, зная, что такое жизнь, страшился бы смерти, и я покажу тебе узника, который страшился бы свободы.