Бои за историю

Настольная книга любого историка. Читала и проникалась какой-то особой гордостью за то, что примкнула к "фирме Клио", рассеяла морок кажущейся банальности прошлого, его простого понимания. Открыла книгу и с упоением окунулась в выкладки, не потерявшие актуальность за последние 50 лет. Более того, с каким-то мазохистским удовольствием отмечала, что наша историческая наука яростно следует заповедям Февра, очищаясь от косности, старых условностей и позитивистского понимания происходившего. Самые главные теоретические эссе, обязательные к прочтению - "Суд совести истории и историка" ( 1892-1933), "Как жить историей" (1941) и "Лицом к ветру" (1946). Остальная часть - занимательна критика исторических работ его современников и предшественников, разбор полетов коллег, наброски возможных тем исследований. Конечно, после некоторого времени в глаза бросается склонность Февра давать слабину в вопросах, касающихся критики Блока и других единомышленников, прощать им то, за что по другим проезжался катком, поливая их холодным душем сарказма и тонких замечаний. Homo est. Простим это старику.

С грустью отложила казенную книгу, которая на несколько дней стала моим лучшим другом. Очень жаль, что за бумажную версию теперь надо продать почку или ограбить библиотеку.

Это книга, которой все время хочется аплодировать. Красивая, умная, ироничная, ясная, из нее я, наконец, узнал, что такое история и как она работает. Книга представляет собой 31 статью автора, который на русском языке больше вообще не представлен, и это чудовищное упущение. О Люсьене Февре я узнал от Марка Блока и воспользовался, так сказать, его «рекомендацией». Какое же удовольствие было увидеть, что недосказанное Блоком в «Апологии истории» (как я оплакивал эту недописанную книгу погибшего гения), высказано Февром с блестящей точностью и остроумием. По мере чтения я с обреченностью сознавал, что придется учить французский язык, чтобы прочесть то, что на нем написано. Как же мы ограблены! «История Франции» Мишле, которую так высоко ставит Л. Февр, тоже не переведена. Слава Богу, переведен Бродель. Имена, которые я узнавал, немедленно становились звездами, и их все хотелось ухватить. Целые пласты концепций и фактов буквально ошеломительны, а ведь это «стружки» с верстака, по выражению самого автора. Итак, первое достоинство, это методология истории. Второе достоинство – поэтичные, афористичные блестки, которыми пересыпан текст (за перевод cпасибо вам, А. А. Бобович, М. А. Бобович и Ю. Н. Стефанов!). И третье великое достоинство, это наглядная демонстрация интеллектуальной честности, принципиального научного подхода, который буквально уничтожает столь распространенное, в том числе сегодня, историческое мракобесие. Больше честности, больше человечности, больше сотрудничества между интеллектуалами – таковы уроки Люсьена Февра и его пример. «Не надо никогда забывать, что предмет истории — человек. Человек, такой удивительно многообразный, и его сложность отнюдь нельзя свести к простой формуле. Человек, продукт и наследник тысяч и тысяч союзов, смешений, сплавов различных рас и кровей: разве можно без содрогания подумать, разве можно без священного трепета наклониться над бездной прошлого, где шло брожение такого множества живых сил, над бесконечным рядом союзов, бурных или спокойных, между мужчинами, пришедшими отовсюду, и женщинами, взятыми отовсюду, которые породили нас, пользующихся их наследием, их преемников после стольких напластовавшихся друг на друга веков?» (Л.Февр. Капитализм и Реформация)