Мир

Не на мелких мещан, человечков пустых, ополчился поэт, не на женщин, Но с Геракловым мужеством в гневной душе он восстал на великих и сильных. Перебрал чрез ужасный кожевенный смрад, через злости вонючей угрозу И без трепета с первых шагов поднялся на чудовище с пастью клыкастой. На зверюгу. Страшней, чем у Кинны, глаза у него, словно плошки, пылали, А вокруг головы его лижущих сто языков, сто льстецов извивались. Его голос ревет, как в горах водопад, громыхающий, гибель несущий, Он вонюч, словно морж, и задаст, как верблюд, как немытая Ламия, грязен.