Стихи

Семён Гудзенко

стихи о войне

Рейтинг LiveLib

4,4

8 оценок

5
63%
4
25%
3
13%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 8Хотят прочитать 35

Рецензии

LadaVa
5 мая 2012
Свои первые стихи он опубликовал в 1941 во фронтовой газете и стихов сильнее этих, я о войне не читала...

ПЕРЕД АТАКОЙ
Когда на смерть идут — поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.
1942

А вот эти стихи вы помните... Их поет Цыган, Михай Волонтир, и я каждый раз плачу...
И ничего больше добавлять не нужно, все сказано/

МОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали… Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя —
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.
Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется, —
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.
Кто вернется — долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье — нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду, — она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат, —
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
…Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
А когда мы вернемся, — а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы, —
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем —
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.
1945

Когда Семёна Гудзенко, через восемь лет после войны, провожали в последний путь, у всех было странное ощущение, что хоронят фронтовика, которого догнал снаряд, вылетевший оттуда.
Читать далее
117 понравилось
16
765
M_Aglaya
17 февраля 2026
Поэзия. Советская литература.
Про что: автор - поэт-фронтовик, стихи о войне.
Говорить тут особо не о чем, все есть в стихах. Автор на фронте с первых дней войны, в 1942 году получил тяжелое ранение, после чего стал военным корреспондентом. Стихи стал писать почти сразу - на них обратили внимание... Прожил совсем недолго - умер вскоре после войны, последствия полученных ранений... едва дожив до тридцати... ((

«Прожили двадцать лет, но за год войны мы видели кровь и видели смерть просто, как видят сны».

«До Победы подать рукою – коль рука у тебя крепка».

«Летом на Украине каждую ночь звездопад. В заводях, в тихой тине теплые звезды лежат. Мы не ценили звезды и соловьев – ни в грош. Пыль набивалась в ноздри, в глотку – не продохнешь. Мы дорожили махрою и ключевой водой… Только глаза закрою: тянется шлях степной. Пыльные сапожищи черную мнут стерню. Кажется, люди ищут долю свою. Мы отступали…»

«Трудно двадцатилетним в самом начале войны было ночами летними видеть солдатские сны. Мало быть сильным. Мало храбрым быть. В первом бою злости нам не хватало, той, что дробит броню. Нам бы такую злобу – мертвые шли б на танк, так ненавидели, чтобы насмерть валил кулак. Но мы еще не знали, что у сожженных хат, что на берлинском вокзале девушки наши кричат…»

«Мертвых пугаются лошади – им не понятна беда».

«У нас окопное терпенье – мы все смогли перетерпеть».

«То ли дело с батальонами по Европе проходить, под гвардейскими знаменами как под русским небом жить!»

«Наши ушли к востоку. Немцы идут позади… И раненый пехотинец на винницком большаке. Один пехотинец без армии… Без имени и без отчества лежат мертвецы окрест. Так вот оно одиночество…»

«Ну, кто нас осудит за это? Мы гордо прошли по земле. Испуганная планета шарахается во мгле. Ну, кто нас осудит, скажите? Любима не нами война. Ну, кто нас осудит… Мы счастье добыли в огне… Израненная планета блаженствует в тишине».

«… Приходько не выдержал, заговорил о том, что он детям расскажет, как сделался Павел Степанов седым. И только молчали двое других. Прошу их не числить больше в живых…Короткой лопатой отрыт над рекой окоп неглубокий – солдатский покой».

«С тяжелым танком идет на запад зеленая, как цвет брони, весна».

«Когда на смерть идут – поют, а перед этим можно плакать. Ведь самый страшный час в бою – час ожидания атаки».

«Двести шагов до немецких окопов, до рукопашной – подать рукой. А между нами – ничьи сугробы, и мертвецы, и ничей покой».

«Нам по России пройти довелось всеми дорогами лютой беды. Пепел костров и пепел волос – это солдатских кочевий следы».

«Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мертвых расцвели голубые цветы».

«Мы не от старости умрем – от старых ран умрем. Так разливай по кружкам ром, трофейный рыжий ром».

«... Над убитыми солдатами не ангел смерти, а комбат рыдал».

«У каждого поэта есть провинция. Она ему ошибки и грехи, все мелкие обиды и провинности прощает за правдивые стихи. И у меня есть тоже неизменная, на карту не внесенная, одна, суровая моя и откровенная, далекая провинция – Война…»

«Что ты там ни говори о мире – мы еще на подступах живем».
Читать далее
52 понравилось
0
115