Бросок на юг

Пятая, предпоследняя книга большой "Повести о жизни", в которой Паустовский рассказывает о своей жизни на Кавказе. И на мой взгляд, книга получилась хуже, чем все остальные. Не говорю "худшая", не говорю "плохая". Просто хуже, и поэтому я ставлю книге четыре балла. А жаль, откровенно говоря - "Повесть о жизни" я считаю образцом публицистического творчества.

Что же мне не понравилось? Вы не поверите - природоописания.

Вообще, чем дальше читаю произведения этого автора, тем больше признаю крайнюю ошибочность высказываний, что его творчество посвящено природе. Мне кажется, что так говорят только те, кто из всего списка его произведений читал только "Мещёрскую сторону". Конечно, в другие его произведениях описание природы занимает далеко не последнее место. Но все-таки в них больше людей, чем берез, озер, ромашек, дятлов, стрекоз и осенних холодных дождей.

Конечно же, в "Броске на юг" писатель имел полное право уделить несколько страниц климату Сухума или горам Грузии, тем более, что и в предыдущих книгах он рассказывал об особенностях тех мест, куда швыряла его судьба. Но там это было все-таки мимоходом. Здесь же автор начинает увлекаться описанием городов и окрестностей, и из его повествования впервые выпадают люди и события, которые его сопровождали.

А событий было не мало. Прожив немалое время в Одессе, Паустовский наконец "снимается с якоря", плывет по морю и высаживается в Сухуме. Юг - это совсем другая жизнь, и совсем другие люди, к которым ему приходится привыкать. Несколько раз он рискует собственной жизнью, и в каждой передряге остается живым. Ещё успевает наслаждаться жизнью, пить маджарку, долго и муторно болеть малярией, перебраться в Батум, издавать рабочую газету... И даже немного побыть беспечным.

И так далее, так далее. Евреи, русские, абхазы, осетины, турки, грузины, украинцы. Юг. Бурная жизнь с особым темпераментом, таким романтическим, что от прочтения одного кружится голова.

Предыдущая книга, "Время больших ожиданий" была мне интересна тем, что я в ней видел Паустовского-газетчика, журналиста, участвующего в издании рабочей газеты. Это был чисто профессиональный интерес. В "Броске на юг" газеты мы видим мало. Зато много разнообразнейших характеров и личностей, очень интересных и своеобразных. Почитайте, и вы узнаете о высокой любви старика к молодой девушке, о картинах на клеенках и кровной мести. В обычных людях Паустовский находит что-то очень интересное.

Если бы только не излишнее для жанра и темы природоописание...

Особенности требовательного отношения Паустовского к литературному языку таковы, что он эти требования в первую очередь обращает на своё собственное творчество. И потому читать прозу автора удивительно просто. Просто и легко. Легко и приятно. Приятно и заманчиво. Вот порой встречаются люди, которые позиционируют себя как перфекционисты. Думается мне, что Паустовский тоже в некотором смысле перфекционист, потому что при чтении этой небольшой автобиографической повести, состоящей из связной серии коротеньких рассказов, несколько раз приходило в голову вот это самое иностранное словечко — perfect — литературный слог автора практически совершенен, слова выверены и точны, мысли сформулированы чётко и закончены, описания красочны и легко вызывают видеоряд. Третья прочитанная мной книга автора, и третье попадание в десяточку.

Книга не менее интересна и с точки зрения сюжета. Хотя наверное сложно называть сюжетом автобиографические записки и воспоминания, сделанные спустя почти 40 лет...
Двадцатые годы. Закавказье. Меньшевистская Грузия. Перелом и смешение эпох. Смешение старых и новых типов отношений между людьми. Мелкие, но яркие бытовые зарисовки. Интересные и колоритные люди. Громкие известные имена — Пиросманишвили, Бальмонт... Знаменитая романтическая история-легенда о "миллионе алых роз", преподнесённых влюблённым художником Пиросмани своей любимой (но не любящей) женщине... Собственная романтическая история...

Не знаю, совершил ли я ошибку, прочитав сразу повесть пятую, вместо того, чтобы читать это жизнеписание Паустовского в хронологическом порядке. Важно, что книга мне понравилась, и что сохранилось и умножилось желание прочитать цикл целиком.

Несправедливо долго откладывала я чтение этой замечательной книги. Предыдущие четыре из цикла «Повесть о жизни» прочла с великим удовольствием, такие же чувства вызвала и эта книга. И если бы можно было дать отзыв о книге словами самого автора, то я бы выразилась так: «Я хотел рвать жизнь охапками, как рвут весной сирень, хотел, чтобы мои дни никогда не повторялись и для меня хватило бы всех удивительных людей, стран и событий, какие только существуют на свете». Всё так: удивительные дни, удивительные события, удивительные люди. Удивительные потому, что писатель умел удивляться.

Паустовский и эпоха. Не автобиография, не документ, скорее свидетельство пережитого. Свидетельство, иногда не совпадающее с реальностью (и об этом автор сам упоминает в своих письмах), но от этого не потерявшее своё значение для читателя. Немного приукрашено, немного нафантазировано, немного причёсано и идеализировано, чуточку спрятанное. С достоверными реалиями времени. Кто-то критикует Паустовского за это, говоря, что он изобразил жизнь, какую бы хотел прожить. Но ведь это скорее всего к чувствам писателя, к его ощущениям. А фактического в книге, думаю, много. Невозможно написать так хорошо о том, чего не видел и не знал. Ощущение сопричастности во всём.

Паустовский и сын.Пока читала, думала, если бы я была наследником известного писателя, смогла бы я так скрупулёзно и точечно собирать, сохранять и отстаивать каждую строчку своего отца. В предисловии и комментариях Вадима, сына писателя, не только любовь к отцу, но и трогательная забота к его творчеству. Иногда слишком трепетная.

Паустовский и Абхазия. Ещё не были в Абхазии – почитайте Паустовского. Влюбитесь раз и навсегда. Время нелёгкое, но для писателя красота страны не скрывается под ворохом первичных забот о жизни и животе. Томные, солнечные, сочные описания природы: горы-верблюды, кристалл озера, кудрявые мандариновые сады, холодные кисти винограда. И люди. Люди в духанах, на площадях, на базарах, на тенистых террасах, на уплывающих фелюгах. Любимые, друзья, знакомые и прохожие - это ушедшая эпоха и атмосфера книги, это яркие ожившие на станицах книги образы.

Паустовский и голод. Грустная тема, не раз автор будет писать о том, как страдают от голода близкие ему люди. Ну, время такое, скажете вы - многие голодали. Но удивительные люди словно живут по известной поговорке: «Художник должен быть голодным». Кажется, голод телесный даёт простор голоду духовному, и они творят, выдумывают, пробуют. Рождаются творческие союзы, реализуются самые отчаянные проекты. Нет места унынию – есть радость жизни. Ура авантюризму и смеху над сами собой.

Паустовский и вино.Пьют в книге не то чтобы много, но вкусно и весело. Мне, как резиденту «Трактира «Чердак» не возможно было пройти мимо маджарки, водки с коровой и виноградного «Изабеллы» с испанским вкусом.

Паустовский и дневники.Как можно из простого набора отдельных фраз создавать шедевр памяти.

Согласна, это для меня обрывки воспоминаний, и поначалу перечисление чужих вех чужой жизни абсолютно не понятны. Тем более, что первые книги прочитаны давно и некоторые события уже не помнятся. Потом начинается узнавание. В каких-то обрывочках мыслей мелькнёт эпизод, который сохранила твоя память. а потом уж, когда дойдёшь до записей по последней книге – там прямое попадание и всё тот же вопрос: как? Как из простых слов, написанных через запятую, рождается песнь жизни?

Паустовский и любовь. И хотя в книге будет немало сказано о любимых и любящих, я о другом. О любви Паустовского к жизни, о его умении пить эту жизнь большими глотками и ощущать небывалый её вкус.

Паустовский и язык.Просто, изящно, красиво, чисто, свежо, интеллигентно. Классический и вкусный язык Паустовского – особое достоинство книги. Невозможно не почувствовать, не услышать и не увидеть то, о чём пишет мастер слова. Книга бурлит, звенит, поёт, источает ароматы, пускает солнечные зайчики. Живая, эмоциональная книга.

Паустовский и я.Книга затянула, очаровала, обрызгал солёными каплями моря и затянула в приключения.  Я в читательском восторге, наслаждаюсь любимым автором и жду встречи с шестой книгой цикла. Присоединяйтесь.

Осталась за спиной пятая книга из цикла "Повесть о жизни", оставив после себя в душе след той самой сладкой истомы. В предисловии к книге автор пишет:

и затем:

Это синопсис. Да, автор , убегая от холода и голода вначале в Одессе, потом в Крыму, убегает на Закавказье. Вначале Сухум, потом Батум, далее Тифлис и есть еще небольшое отступление на Эривань. Я был в Абхазии, грузии, Батуми и Тбилиси, и эти места оставили в душе неизгладимый след, насколько это возможно во время краткосрочного отпуска. Да, описания в книге несколько разнятся с теперешней действительностью, но ведь и теперь есть разные Батуми и Тбилиси. Я вот тоже живу в древнем и самом красивом городе Беларуси. Да, центр вылизан, разукрашен и расцвечен гирляндами, цветами и вывесками многочисленных кафе. Я не люблю ходить по этим улицам в людской толчее . Если мне надо перейти из пункта А в пункт Б в центре, то я выберу такой маршрут, где не будет людей, где история застыла, где на фасадах зданий остались старые деревянные резные двери, через живописные дворики, где камень соприкасается с деревом. Я погружаюсь с головой в эту атмосферу давно минувших дней. Я думаю, что и в Абхазии и в Грузии сохранилось много таких мест. Просто нужно время и хороший проводник.

Кроме мест и природы, у Паустовского много встреч и интересных людей. Не буду все перечислять, скажу лишь , что здесь есть место и лейтенанту Шмидту и художнику Пиросмани. Вы знаете историю или даже предысторию песни "Миллион алых роз"? Не знаете? Тогда вам сюда. История этой любви очень красиво описана в книге.

P.S. И таки да, есть одна ложка дегтя. После прочтения захотелось посмотреть какой-нибудь фильм про Паустовского. Рандомный выбор остановился на истории отношений с тремя его женами. Батюшки святы. Может я ошибаюсь, но в предыдущих книгах, сколько я помню, не упоминалось о женах. Были какие-то детские влюбленности, и его настоящая и единственная любовь, по его словам, умерла от тифа в Первую мировую войну. Как оказалось, и вовсе она не умерла, они поженились, она родила ему сына и сопровождала его в этой поездке по Закавказью. Да и отношения с Марией вовсе не закончились одним лишь благославлением. Ну да ладно. Простим это гению. В конце концов жизнь намного сложнее, да наверное, и скучнее придуманных сюжетов.

Эта часть «Повести о жизни» Константина Паустовского оказалась по-настоящему живой, интересной и очень быстрочитаемой. Перед нами — небольшой, всего несколько месяцев 1922 года, но невероятно яркий и насыщенный период из жизни писателя. И что особенно приятно — действие разворачивается на Кавказе! Ведь, как известно, все великие писатели просто обязаны побывать на Кавказе!)) Абхазия, Аджария, Грузия, а также небольшие воспоминания об Армении и Азербайджане — всё это описано Паустовским с такой сочностью и живостью красок, что словами передать сложно. К счастью, мне недавно довелось побывать в Абхазии и увидеть собственными глазами эти величественные горы, прозрачные озёра, шумные водопады и гостеприимных людей. И могу с уверенностью сказать — описания Паустовского абсолютно правдивы и достоверны.

В книге прекрасно сочетаются шикарные пейзажи, тонкий юмор, характер горцев — порой свирепый, но всегда искренний — и настроение людей того времени. Как вы понимаете, и тогда жизнь на Кавказе была непростой, и сейчас, к сожалению, ситуация остаётся сложной. Это добавляет особой глубины повествованию, заставляя задуматься о вечных ценностях и судьбах людей.

Особое удовольствие доставило мне описание всем известной истории о знаменитом грузинском художнике Нико Пиросмани. Хотя я недавно читала отдельную книгу о нём Валериан Маркаров - Легенда о Пиросмани , в «Броске на юг» нашлось место для новых, малоизвестных фактов. Например, момент, когда Паустовскому посчастливилось жить в доме собирателя картин Пиросмани, видеть знаменитые «клеенки» художника, жить в комнате, буквально заполненной картинами с пола до потолка — это ощущение словно переносит читателя в самую гущу художественного мира начала XX века. А история прекрасной любви Пиросмани к певице и актрисе Маргарите преподнесена так трогательно и красиво, что вновь убеждаешься в величии стихов Андрея Вознесенского и в силе песни в исполнении Аллы Пугачёвой.

Кроме того, книга наполнена множеством других интересных историй и встреч, которые не хочется пересказывать, да и не стоит — их стоит прочувствовать самому. Паустовский мастерски передаёт атмосферу времени и места, заставляя читателя прожить эти мгновения вместе с ним. «Бросок на юг» — это не просто воспоминания, а настоящее путешествие в прошлое, наполненное светом, эмоциями и глубокими размышлениями.

Рекомендую эту книгу всем, кто любит живую, насыщенную прозу и хочет прикоснуться к истории и культуре Кавказа через призму талантливого автора. Однозначно — 5 из 5!

Воспоминания, написанные много лет спустя по записям в блокнотах, дневниках и воспоминаниям, разумеется. Почти сухой отчет о том, где и в какой последовательности был, кого встречал, что видел. Ни слова нет о том, что думал. Нет, есть мысли о собственной жизни, но и всё на этом, никаких суждений о знакомых и незнакомых людях, никаких ярких чувств по поводу происходящего вокруг.
Рассказывая историю смотрителя маяка, Паустовский вдруг увлекается и высказывает-таки свой собственный взгляд и свое суждение. Почему так вдруг? Потому что человек совсем чужой, никого не заденешь? Потому что чувства искренни, но не идут вразрез с официально одобряемыми, значит, никакого риска?
Создается впечатление глубокой интравертности автора, "счастливо" совпавшей с опасением сказать лишнее. Словно Константин Георгиевич вычеркнул львиную долю написанного и сказал себе: лучше про природу.
Надо отдать ему должное: про природу написано прекрасно. Не забыть мне теперь ни берег Аракса; ни небо, похожее на фреску; ни плиту розового резного мрамора, сквозь которую просачивается солнце.

Бросок на юг будет ознаменован перемещением автора в Крым и в Абхазию, а затем и в Грузию. Эта страна показалась ему почти раем, попасть в который, кстати, оказалось практически также трудно. Но и здесь ждет не только обволакивающий запах магнолий, но и жестокие законы кровной мести, уничтожающей под корень старинные роды, и дезертиры в лесах, с полудикими нравами и непредсказуемыми поступками. А климат и местные насекомые оставили на память писателю полные однообразного тягучего бреда вспышки малярии.
А фрагмент из книги, когда бедный художник Пиросмани подарил местной красавице, в которую был безумно влюблён, целые арбы цветов, в прямом смысле заполонив ими всю улицу, я посчитала прообразом для песни "Миллион алых роз ".

"Бросок на юг" - больше описательная, чем событийная часть воспоминаний и потому, наверное, вызывает у читателей меньше восторгов, чем "Время больших ожиданий".
Возможно, если бы я знала Кавказ, я бы не впечатлилась. Но так как для меня это край неведомый, то прочла с удовольствием и интересом.
Странно получается: слог Паустовского, его язык, часто далек от идеального, а описания все равно выходят живыми. Совершенно непонятно, как так происходит, потому что технически к его прозе могло бы быть много претензий, однако общее впечатление от прочитанного все претензии делает несостоятельными.
Изредка встречается даже откровенная чепуха, к примеру: "... нервная старушка с необыкновенно доброй улыбкой и крепкими молодыми бровями". Но писательское обаяние автора настолько велико, что в его повести влюбляешься и смотришь на эти "брови" исключительно "в розовых очках".

Поиск себя в жизненный период, описанный в "Броске на юг", по-прежнему, насыщен, и время это заполнено интересными и захватывающми событиями. Константин Паустовский в них участник и наблюдатель. Он мало пишет, много работает, бесконечно размышляет обо всем, что тревожит его молодое сердце.

Неожиданный бросок на юг был своеобразным подарком судьбы и очередной возможностью расширить свои познания для накопления богатого жизненного опыта.
Абхазия, Грузия, Армения, Азербайджан ...эти страны он посетил, пребывая на Кавказе, в столице каждой из них он жил. Вместе с Бабелем он ездил на Новый Афон, путешествует по Абхазии. С особой любовь к природе он описывает увиденное озеро Амтхел-Азанда.

.

Паустовский никогда не терял надежды в светлое будущее. Вера в то, что самое интересное все еще ждет его впереди, тянуло его в новые места, знакомила с интересными, особенными людьми. "Чем больше я видел земель, тем сильнее мне хотелось видеть все новые и новые края," - писал он. Однако и такой положительно-настроенный человек как он, подчас испытывал депрессию. За время пребывания на Кавказе он неоднократно был болен малярией, жуткие лихорадочные приступы преследовали его. Мысли, которые больше всего волнуют его, касаются вопросов жизни и смерти, одиночества человека в мире, вечности литературы:

Батуми и Тифлис оставили в его душе неизгладимое впечатление. Как творческий человек, он не мог сидеть без работы, поэтому, мечтая открыть нечто наподобие одесского "Моряка", он нашел место редактора в морской газете "Маяк", в последствии прозванной им "застенчивой". Не миновал и здесь войны, на этот раз, греко-турецкой.
Отдельное место в его автобиографии занимает так сильно волновавшее Паустовского повествование о том, как смотритель Батумского маяка Ставраки, будучи лейтенантом Черноморского флота, в марте 1906 года расстрелял на острове Березани лейтенанта Шмидта. Рассказывая об этом событии, он делится своими мыслями

"Искусство всегда берет человека за сердце и чуть сжимает его", - так говорил писатель, познавая Кавказ через искусство - картины Нико Пиросмани, известного грузинского художника, занимавшего особенное положение в культурной жизни Тифлиса.

В Тифлисе Паустовский влюбляется в девушку, однако, понимая, что ничего не выйдет из этих отношений, он пытается уехать в Москву, вспоминая о маме и сестре. Но редакция посылает его в командировку с инженерами - он уезжает в Армению и Азербайджан. Нельзя передать своими словами, как он воспринял знаменитую гору Арарат! "Арарат! Я никак не мог поверить в то, что вижу его воочию. Все мифы древности, все сказки далеких веков были воплощены в этой исполинской горе. Земли, что простирались у ее могучего подножия, не были даже видны: их закрывала толща воздуха. Вершина горы стояла над миром, проступая сквозь мглу. Я смотрел на Арарат не отрываясь. Я не хотел ни пить, ни есть. Я боялся, что, пока буду этим заниматься, Арарат уйдет, исчезнет, станет невидимым." После он посетил Эривань, пребывая в раздумьях о своей жизни и о Марии. По возвращению в Тифлис он не застал там Марию, а только прощальную записку от нее и со словами «Все это выдумки!» Паустовский возвращается в Киев.

Пятая книга о ЖИЗНИ.. В этой "серии" вы увидите: Кавказ во всех его проявлениях и ярких южных красках. Мне кажется о Кавказе писать очень сложно - столько там понамешано, приправлено современностью, мелко нарублено и завернуто в лаваш обычаев. Поэтому книгу эту так по разному оценивают, она действительно не похожа на остальные.
Но все равно- она чудесна, сколько потрясающих зарисовок, сюжетов, случаев. Читать было одно удовольствие!
В который раз поражает такое существенное отличие от современного мировосприятия: как же духовно богаты были образованные люди. Мало кому сейчас (я так думаю) придет в голову ассоциировать свои впечатления о месте или событии со стихами. Максимум - с песней (русский рок - мое всё). А уж читать стихи просто так, в компании, а если всю ночь напролет? Я молчу за вдумчивое не поверхностное чтение классики, цитаты ее к случаю, обсуждения и пр. Но это отступления.
Константин все тот же перекати поле, нигде не закрепляется, ни к чему не привыкает настолько чтобы задуматься и остаться навсегда. В этой книге много людей, много характеров и портретов душ.
Жаль, что она небольшая.