Тут, в книге, нет той глубины, как в "Сага о Форсайтах", но в общем и целом, мне было интересно, очень.
В цитаты всё хотелось вставить больше текста...
И как итог, шучу, сей реализм, рекомендую вам, от Джона Голсуорси. Тут он будет.
...от себя не уйдешь и каждый в конечном счете становится рабом того, к чему больше всего стремится.
И правда, так и есть, рабы мы все, своих желаний, мечт, стремлений, взглядов, веры... и дело тут не только в вере в того Бога.
А данная книга, в моём списке хочу в телефоне, была записана, как Патриция и даже когда я уже слушала её, при очередном поиске и первых печатных Па... в строке поиска, выскакивала она, как Патриция...
Человеку, сидевшему справа, было около тридцати. Высокий, гибкий и очень худой, он сидел, согнувшись в низком кресле, обхватив руками колено; в его смуглом, гладко выбритом лице с глубоко сидящими живыми глазами была своеобразная красота, губы трогала слабая принужденная улыбка.
Это наш Патриций, не по имени, а по своей натуре:
– Согласны вы или нет, но ваше отношение к жизни общества весьма похоже на отношение церкви к браку и разводу; церковь столь же далека от действительности, как и проповедники свободной любви, и столь же мало способна в ней разобраться. Ваша точка зрения обречена по самой своей сути она слишком нежизненная, слишком отвлеченная, чтобы вы могли понять истинное положение вещей. А не понимая, невозможно управлять. Уж лучше сидеть сложа руки, чем с вашими взглядами заниматься политикой!
– Боюсь, что мы с вами не найдем общего языка.
- Что ж, пожалуй, я требую от вас слишком многого. В конце концов вы ведь патриций.
– Вы говорите загадками, мистер Куртье.
Уж лучше... прав мистер Куртье.
Наш Юстас, так зовут патриция - балбес, точнее, очень странный малый, он сам себя в тиски и за решётку, сам себе запреты... и также глух и слеп по отношению к другим, а всё туда же, так же запрещать спешит другим, ведь он де лучше знает, как должно быть хорошо... о величии страны своей мечтает, чтобы та была примером...
Идеалистом был, считал, что каждый должен служить своему сословию. Считал, что каждый, и аристократ и джентльмен в душе и поступках...
Вот все посмотрят на эту английскую идиллию и станет мир на земле... короче, истинный аристократ английского, того ещё пошиба.
Отец и тот его не понимает, как и мать...
Отец патриция:
О войне лорд Вэллис говорил как человек, который постоянно жил среди тех, кто вершит судьбы государства. Подобно тепличному растению, он просто не мог чувствовать, как обыкновенный садовый цветок. Но хотя он впитал в себя все предрассудки и привычки своего класса, он тем не менее жил жизнью, вовсе не обособленной от простых смертных. И как человек практический и здравомыслящий, в достаточной мере представлял себе, что думает средний англичанин. Вполне искренне он утверждал, что знает, чего хочет народ, лучше тех, кто много об этом болтает; так оно и было, ибо по складу характера он был ближе к простым людям, чем их вожди, хотя услышать это от кого-нибудь ему было бы, пожалуй, неприятно. Он был силен тем, что природа наделила его трезвой практичностью и начисто лишила воображения, а жизнь дала ему еще и проницательность светского человека и политического деятеля.
И мать его:
...вошла высокая, полная, видная женщина с темными еще волосами сама леди Вэллис. Хотя ее старшему сыну уже минуло тридцать, ей самой было лишь немногим больше пятидесяти. Ее голос, осанка, весь облик свидетельствовали о том, что когда-то она была признанной красавицей; но это жизнерадостное лицо с большими серо-голубыми глазами уже утратило свежесть красок, и теперь не оставалось сомнений, что молодость ее позади. В каждой ее черточке, в каждой нотке голоса чувствовалась живая, общительная и притом подлинно светская женщина. Видно было, что это широкая натура, одаренная кипучей энергией, не лишенная чувства юмора, привыкшая к здоровой жизни на свежем воздухе.
С отцом, отношения Юстаса были, как с дальним родственником. Матери же он не доверял, слишком та была жива и смешлива.
И бабка:
Если лорд Вэллис был остовом аристократической машины, то леди Кастерли была ее стальной пружиной. Всю жизнь она одевалась с подчеркнутой простотой, была умеренна и скромна в своих привычках; рано вставала, с утра до ночи была чем-нибудь занята и в семьдесят восемь лет оставалась крепче многих пятидесятилетних; у нее была лишь одна слабость, и в ней-то заключалась ее сила: она изрядно переоценивала роль, предназначенную ей в этом мире. Она была олицетворением своей касты, всего, чем эта каста сильна.
Она поразительно гармонировала со столовой, серые стены которой окаймлял широкий фриз в стиле Фрагонара, расписанный уже потускневшими нимфами и розами, и с мебелью, которая явно пережила свое время.
Виновны эти трое в том, что Юстас был таков. И гены и мечты... мечтала та бабуля, что внук её блестать в карьере своей будет, иного не желала для него.
А началось всё с того, что всем им, их имени, грозила неприятность... общение с неким Куртье и некой Незнакомкой.
О неком Куртье:
Человеку, что сидел слева от камина, было лет сорок; выше среднего роста, крепкий, энергичный, он держался очень прямо; его подвижное лицо поминутно вспыхивало, голубые глаза блестели. Волосы у него были красно-рыжие, и в огненных, длиннейших, как у Дон Кихота, усах было что-то воинственное.
Свободный от всего этот Куртье... ещё любить способен с полувзгляда.
Забавно, он, Куртье, "воевал" за народ, а тот народ не доверял ему, смеялся, зло шутил.
Куртье имел в себе любовь к приключениям и ненависть к тирании. Жил сегодняшним днём. Думаю, что именно весёлый нрав держал его на плаву.
Куртье был - Рыцарь мира, а ещё, плохой политик, ибо слышал то, что хотел.
Взять то семейство Юстаса, ведь те были хорошими хозяевами для своих арендаторов, не драли с них три шкуры... и с пониманием, когда был неурожай, а всё равно считал плохими их.
Видимо, должны все, как и он... чтоб ветер был в карманах.
О некой Незнакомке:
Обычно, она покорялась обстоятельствам и чужой воле. Она была неисправима. Была в ней жилка мягкого цинизма.
Говорили, что она разведена... в то время даже это был порок.
А ещё, Одри хотелось быть очаровательной. И у неё получалось, все кто видел Одри, отмечали её красоту.
Так вот, тот Юстас был непросто очарован Одри, Юстас был влюблён и ему отвечали взаимностью.
О горе, горе, "бедным" тем аристократам.
Самое начало карьеры и такой скандал... газетчики застали вместе их и раструбили, а те, та парочка, всего лишь спасала Куртье от лап народа...
Их отношения, их, это Юстаса и Одри...
О своем добром имени она ни минуты не думала. И сама жизнь, и присущий Одри трезвый взгляд на вещи убедили ее, что пресловутое доброе имя женщины вовсе не так уж важно, — его выдумали мужчины для своего удобства; в романах, в пьесах, в зале суда они из самых корыстных побуждений курят фимиам этому молью траченному божку.
Она готова просто рядом быть, без просьб каких, без имени его, а он... не может он, как все... не может брать, как все, когда... как может он учить других, как надо, ежли сам бесчестен?
Вы скажете, быть может, так взял бы в жёны... только он не мог... тот слух о ней и о разводе был далёк от правды, Одри замужем была.
Тем мужем был священник и естественно он не желал развода, а потому, разъехались и всё.
Морально, Юстас считал себя выше других... и тут, такое.
Даже мать считала, что Юстас не умел вести себя с женщинами... в теории, те были прекрасные, на деле... на деле, только Одри волновала, горячила кровь.
Но не только эти двое тут мне были интересны, у Юстаса была ещё сестра, вообще, сестёр тех было двое, был ещё и брат, а интересна, младшая, её любили все и звали Барбарой, а по-простому Бэбс.
Смогла бы она, эта девушка, эта большая золотистая лилия, не внешне только, а всем существом забыть о своем высоком круге и стать просто женщиной, которая дышит, страдает, любит, радуется заодно с поэтической душой всего человечества? Отважилась бы она разделить жизнь маленькой кучки больших сердец — тех, кто отверг всякие привилегии и преимущества?
Куртье о ней так думал, увлечён был...
А был он лет на двадцать старше...
И что бы дал он этому цветку?
У Бэбс как раз пора была цветенья, любопытства, ещё бы надавил и крепость пала... потом, жалели б оба, так считаю я.
И дядя, брат почтенной бабки прав был, думая о Бэбс:
Нет, Бэбс нужно куда больше или, быть может, меньше, чем такая жизнь, когда над головою звезды вместо крыши и у тебя только и есть, что твой любимый да дело, за которое он сражается. Ей нужны удовольствия, не слишком много усилий, а там и немножко власти; не та неуютная слава, что осенит когда-нибудь женщину, прошедшую через великие испытания, но слава и власть красоты, поклонение высшего света. Должно быть, эта ее прихоть (если она вообще есть) - просто плод девичьей фантазии. Ради мимолетной тени отказаться от того, что прочно и надежно? Немыслимо! И снова лорд Деннис вперил проницательный взор в Барбару. Какие глаза, какая улыбка! Нет, это пройдет, как корь. И она выберет этого греческого бога или умирающего галла - словом, этого юнца с усиками!
У Бэбс поклонник был ещё другой - приличный. Богат, красив, похож был на отца.
Ещё - любил, но вёл себя с ней скучно, пока...
Этот красавчик напомнил мне один анекдот:
Ночь. Старинный английский замок. Темная комната. Молодая супружеская пара занимается любовью. Вдруг джентльмен вскакивает, включает лампу и спрашивает:
— Дорогая, тебе было больно?
— Нет.
— Но... но почему же ты пошевелилась?
Короче, он такой же. Всё должно быть чинно, благородно. В общем, скучный, но... не безнадёжный, да.
Нрав человека - его рок.
Увы и ах.
А книга, есть над чем подумать, покопаться... все эти, мысли, чувства, словно пирожок с картошкой, вкусно.
Прослушала в исполнении Евгения Терновского.
93 понравилось
