Плясать до смерти

О Валерии Попове узнала из рецензии на написанную им биографию Довлатова. Крайне неодобрительную, полную возмущения, как только посмел в книге об одном человеке написать столько о себе. Встречались так же сравнения не в пользу Попова в стиле "кто он такой, никому не известный, замахнулся на гения".

К своему стыду до той встречи на книжном сообществе о Попове ничего не знала, но горячо захотелось прочитать какую нибудь его книгу. Тоже о нем.

Прочитала, но совсем не знаю как можно это оценить. Можно ли давать оценку жизни реального человека и его близких, измерять его счастье при рождении ребенка или боль при потере?! Книга будто написанна кровью, откровенность и открытость миру пугает, человек полностью обнажает душу, что тут можно сказать? В тоже время написанно это так самобытно, с иронией, без всякой чернухи, и это тоже поражает.

Рождение ребёнка – это всегда начало новой жизни. Для родителей. Отныне всё будет вдвойне. Счастье и радость – никакая гордость от собственных достижений не сравнится по силе с той, что испытываешь за успехи ребёнка. Болезни и горе - да, будешь просить (кого?), пусть лучше я пострадаю, пусть меня постигнет неудача, меня, но не ребёнка, но… никто не услышит.

Настя. Такая маленькая и беззащитная, застенчивая, некрасивая, одинокая. И несчастная. С самого начала мир отнёсся к ней враждебно. И Настя приняла вызов... Но как приняла! С детства было нехорошее предчувствие, но - семья интеллигентная, либеральных взглядов. Воспитание – только словом и личным примером. Разум. Свобода воли. Неприкосновенность личности. Принципы. А жизнь – она, как известно, сложнее всяких принципов…

Думали, с возрастом пройдёт. Ну протест, бунт, поиски правды. У всех бывает, и к двадцати годам заканчивается неизбежным компромиссом. Школу ведь не бросила – уговорили. Даже в университет удалось «пропихнуть». Стараешься помочь, удержать на краю, чтобы жизнь… удалась? А она – «что ты знаешь о жизни вообще?» А ещё писатель! И показала. Жизнь. Во всей её полноте. Жи-зень… Мопассан, оказывается, тоже ничего не знал о жизни: чтобы он там ни говорил, vie гораздо хуже, чем о ней думают. Утешает? Нисколько.

Но Настя - умная, умная же… Выкарабкается. Но не ум победил, душа. Когда сам понимаешь безнадёжность борьбы с ветряными мельницами (опыт был), можно ли равнодушно смотреть, как балуется ребёнок? Молча наблюдать, как родная дочь, решив из-за нелепой страсти к героизму, спасти мужа-наркомана, уничтожает себя другим, более популярным способом? Оказывается – можно. «Иначе пропадёшь. Разорвёшься без всякого толку!» Досмотреть пришлось до конца...

Безумие это было или святость? Ведь не бросила, спасла Кольку. Жизни не пожалела. (Возможно ли? Допустим, что нет, и Настя потерпела поражение и тут, но сама попытка была подвигом). И что может сделать отец-писатель, который любил свою непутёвую дочь, пытался её спасти, но не спас? Подарить ей бессмертие. Эту книгу. Как отец, он рассказал о дочери и о себе, записал то, что всегда помнил; как писатель - превратил бытовой случай в произведение искусства, в Трагедию. Потому что «Плясать до смерти» не воспоминания и не автобиография, это роман, и художественного здесь не меньше, чем жизненного, но именно сочетание этих двух элементов производит столь сильное впечатление на читателя. Сильное? Невыразимое.

Старый вопрос о том, следует ли оценивать литературное произведение вне зависимости от личности автора, или же, наоборот, в тесной связи со свойствами его натуры и особенностями биографии, в отношении Валерия Попова, в последнее время, становится вопиюще бессмысленным. Да, он и раньше делал прозу из подручного материала своей частной жизни — чего стоило «Третье дыхание», шокировавшее своей откровенностью еще десять лет назад. Но нынешнее «Плясать до смерти», это, знаете ли, как-то уж совсем..

В книге две повести. Первая, заглавная, рассказывает о том, как у молодого писателя Валерия Попова родилась дочь Настя Попова. Как она взрослела, хотела быть не такой, как все, отбивалась от рук, делала глупости, начала употреблять спиртное, вышла замуж за соседского парня, такого же балбеса, как и она сама, стала неуправляемой и невыносимой, опустилась, спилась и в конце концов умерла.

Вторая, «Комар живет, пока поет», рассказывая о том, как у пожилого писателя Валерия Попова был 94-летний отец Георгий Попов. Как он, некогда выдающийся ученый-агроном и человек исключительной силы духа и тела, постепенно впадал в маразм и немощь, заговаривался, падал на лестницах, ходил под себя, превращался в обузу для близких и в конце концов умер.

Чтобы так рассказать о своих самых близких людях, нужно иметь немалое.. мужество? а может, бесстыдство? или вообще отчаяние? О чем свидетельствуют подобные тексты — о патологической черствости их автора или, наоборот, об уязвимости его души? Честно скажу: не знаю. Ясно одно: Валерий Попов отличается фантастической витальностью, и преобразование жизненных трагедий в литературное творчество эту витальность определенно подпитывает.

Самый жуткий эпизод в книге - это когда писатель Валерий Попов со своей женой-алкоголичкой и зятем-наркоманом собираются в больницу к дочери и думают, зайти ли по дороге в булочную, что-то ей купить. А в больнице им буднично так сообщают: ваша дочь умерла.

Читать это страшно. Писать это, наверное, было еще страшнее. По крайней мере, мне так хочется думать.

Оценка: 5 / 7

Пьяница мать - горе в семье © х/ф ДМБ

Конечно, папа сделал в жизни много хорошего, но теперь он состарился, а старые люди абсолютно бесполезны. © Гомер Симпсон

От прочтения этой книги меня мог бы предостеречь восторженный отзыв Дмитрия Быкова, но я его не сразу заметила.
Это не художественная литература, а дневник или психотерапевтическое сочинение. Не знаю стало ли автору легче от того, что он выговорился, но мне - читателю, после прочтения книги стало нехорошо.
Автор не щадит своих родных и близких, рассказывает про них всякое с неприятными подробностями. Мне кажется, не стоило это публиковать.
Тут мне хотелось бы привести кусочек из интервью, в котором Андрей Бондаренко рассказывал про Егора Радова:

Вот это прекрасно сказано! (Жаль только, что я не смогла найти у Набокова эту цитату, хотя нашла много всяких кишок: клистирную натянутую на ванный кран, блестящую из которой хлещет вода гибким веером, кишки ужа, а также железные кишки улиц и просто обыкновенные - слипшиеся. Но только не те что на руке.)
В общем это я к тому, что Валерий Попов как раз пишет о боли напрямую. Еще он пишет, что у него некрасивая дочь, хочется ему в ответ сказать, чтобы он пенял на себя. Один мой знакомый фотограф говорил: "Претензии к родителям!" когда ему кто-то жаловался, что мол вот я как-то плохо получился.
Литературной ценности произведение не имеет, написано очень простым языком. И эта вот "кровянка из носа" мне напомнила видео в котором гопник рассказывает: "у меня сигарета упала с рота, у него так же самое". А, еще "супруга упруга", птьфу.
Короче зря я эту книгу прочитала, хорошие книжечки лежат и ждут, а меня притягивает такое вот.

Это не может быть тот мальчик, который вспомнил и в буковки заключил «Все мы не красавцы» , тот тонкий золотой мальчик, нет-нет, это не он глушит водку и изменяет жене, и не его оторва-дочь катит жизнь под откос, нет.

Не представляю эту многоплановость, разновзглядость. Как возможно отделить зёрна от плевел, желток от белка, сохранить себя, закупорить пятнадцати-, двадцати-, тридцати- и сорокалетним и с лёгкостью выписать с разницей лишь в год таких настоящих и живых угловатого мальчишку и необыкновенного обыкновенного мужчину — не представляю.

Я до середины книги зачем-то считала, что это однофамилец того самого (давно ли стал тем самым) Валерия Попова. И так невыносимо грустно было перестать себя обманывать и признать: тихий юноша, запястья, воды запах, колокольчик, стишата, школьничек, студентик, писатель меткий, талант безыскусный, любимый, любящий, шалопай-отец, израненное сердце, рана израненная и пожилой мужчина, с фотографии в Википедии так тяжело, и давяще, и хмуро смотрящий — это всё один и тот же человек, одна душа. Хотелось плакать и плакалось обо всех юнцах, которые вырастают в себя.

Каждое выпитое, каждая неловкость, каждое невпопад сказанное, каждая новая выходка Насти и ожидание такого стандартного и потому такого жуткого — всё грызло и кусало из-за немыслимого контраста с предыдущей прочитанной.

Ото всякой неудавшейся жизни хочется отвернуться, не заметить — неприятно прикасаться. Словно лузеры заразны. Потому вообразить страшно, скольких сил стоило рассказать о жизни своей дочери, когда её жизнь так коротка и так неприглядна. Я знаю это желание, которым как будто всю жизнь руководствовалась Настя — «во всём мне хочется дойти до самой жути». Я знаю его, но не настолько.

Как же жалко всех, кто вырос в себя.

Давно не было читать настолько больно, и потому во вторую повесть я просто не смогла.

— Ну, давай. — Мама по чуть-чуть налила в бокалы. — За нового человека! Что бы ты хотел пожелать ей?

Наверное, счастья? Но откуда берется оно?

— Страсти! Страсти хочу ей пожелать! — вырвалось вдруг у меня. — Главное — страсть. Будет страсть, все остальное появится. А без страсти не будет ничего.

«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот…» — этот чудесный текст психолога Светланы Хмель вовсю цитируют родители разных поколений, когда хотят сказать, что, как ни старайся, детям всё равно всегда будет что рассказать своему психотерапевту. Да, идеальных родителей не бывает. Так же, как и идеальных детей. Мы все в разное время рано или поздно оказываемся по разные стороны баррикад в этом противостоянии. Главное, выйти из него с минимальными потерями. Герой книги «Плясать до смерти» этот родительский экзамен безнадежно провалил. Он потерял всё по максимуму.

…Любимая наша Настенька! Ты прожила свою жизнь так, как сама хотела. Была упрямая, не слушала никого! Ты была красивая, веселая, талантливая, могла бы писать. Ты была счастлива, ты знала дружбу… любовь… Видела горы, море…Ты рано умерла… Но ты не виновата. Виновата наследственная болезнь. Прости нас, если можешь. Мы будем любить тебя всегда!

— …Она все наши беды на себя перевела! — говорил Жора с рюмкой в руке…

Что значит быть хорошим родителем? Наверное, в первую очередь, это быть им. Вот именно родителем. Не соседом по квартире. Не ментором. Не приятелем. А родителем, который поможет и защитит. Ведь семья – это прежде всего про помощь и защиту.

«Любимую Настеньку» бросили еще в детстве. Бросили в интеллигентной ленинградской семье образованных людей. Отец, человек творческий, был в исканиях. Мать, такая же творческая, была в дружбе с алкоголем. Настеньку сначала воспитывали бабушка и дедушкой. Родители время от времени каялись, сожалели, вздыхали, охали и ахали, мечтали о счастливом совместном будущем, сокрушались по поводу не самой красивой, на их взгляд, доченьки, но все равно старались соответствовать традиционному «ути-пути», потому что такое было у них представление о родительстве. В жизни Настеньки папа с мамой появлялись пунктиром, набегами, вскользь. И вроде бы папа постоянно говорит о том, как ему жаль свою девочку, как у него сердце сжимается от страха и боли за ее настоящее и будущее, как стремится он быть рядом, но вы же понимаете: «стремиться» — не значит «быть». Вот его и не было.

И потому не случилось в жизни Настеньки ничего, что бы дало ей хотя бы шанс на иное будущее.

В этой истории все стремятся быть не как все. Но только не всем это показано. Для Настеньки дозы «инаковости» оказались смертельны.

…все ушло! И сделала это обыкновенная девчонка, наглая и неказистая. Выходит из школы… одна! Никого рядом нет. Хмуро хлопает по карманам джинсов: видно, все выкурила. Поставила себе цель: превращать каждый день в ужас.

…Что же это за существо? Идет в рваных джинсах, мятом свитере, нечесаная и, я бы сказал, неумытая. И учителями оценивается соответственно. Если не удалось выделиться в сторону успеха и прилежания, тогда до упора в другую сторону, быть первой с другого конца!..

Это книга о том, как про-… м-м-м… как бы сказать поприличнее… Но нет, поприличнее не получится, так вот — это книга о том, как про***** свою жизнь. Именно это сделали ее герои – и взрослые, и дети, которые спустя время тоже стали такими же взрослыми с таким же набором неумений жить.

Одиночество и ненужность породили протестную злобу. Эгоизм и бессилие – ложный стыд и запоздалое покаяние.

В этой истории нет ни одного здорового человека. Ни одного. Я даже не знаю, чем она может быть полезна. Ну, разве что как инструкция «Как не надо поступать со своими детьми». И герой-рассказчик, между прочим, не понимает, что он сделал не так. И за это его хочется бить. Больно.

— Понимаешь, Настя! Я тоже… обуреваем! Точнее, ты «тоже», поскольку я раньше был. Но я все учитываю! А ты… летишь без страховки!

Гордо улыбнулась.

Ненужные дети, становясь взрослыми, сами потом рожают таких же ненужных детей. Что нужно сделать, чтобы вырваться из этого круговорота ненужности?

Из маленькой, нежной, милой Настеньки выросло чудовище. Можно ли было ее расколдовать и вернуть к людям? Возможно. Но – не случилось. Больше всего во всем случившемся мне было жаль собаку. Она тоже оказалась никому не нужна.

Пунктирная любовь перекрывает кислород. Один человек в результате задыхается и умирает. А другой, теребя в руках оторвавшуюся кислородную трубку, как будто искренне не понимает – что он сделал не так?

ПС. «Пляски до смерти» — такое название получило явление, зафиксированное в европейском Страсбурге в начале 16 века. Несколько сотен человек заразились так называемой «танцевальной инфекцией»: какая-то неведомая сила заставляла их танцевать на улицах города без остановок на протяжении нескольких суток. Результатом таких диких плясок стали инфаркты, инсульты, физическое истощение, смерть. Есть несколько теорий, отвечающих на вопрос, что это было. Но большинство исследователей полагают, что виной всему стало пищевое отравление злаками с психотропными веществами.

Книга «Плясать до смерти» тоже об отравленных людях. Разница в том, что это был их добровольный выбор.

С этой книгой я прошла долгий и тернистый путь. Сначала тяжело вникала и привыкала к героям, потом, читала залпом и не могла оторваться. Как привыкла ко всему, стала лучше понимать героев, особенно, главную героиню, захотелось бросить все и забыть книгу как страшный сон. Но не думать о ней не получалось.
Прелесть или ужас, решайте сами, данного произведения заключается в предельной честности автора. Он открыто, без прикрас рассказывает нам о некоторых моментах своей семьи. Как можно догадаться, нелицеприятных моментах. Многие ли на такое способны? Нет. Иногда физически неприятно читать книгу по той простой причине, что понимаешь- это не вымысел, это правда, автор описывает события, с которыми лично столкнулся и которые полностью его опустошили.
В центре повествования Настя- единственная дочка писателя, которая могла бы стать кем угодно, добиться чего угодно, но она выбирает путь алкоголизма. Попов размышляет о том, что же послужило причиной такому выбору. Наследственность (ведь мать Насти тоже страдала от этого недуга)? Недостаточность родительского внимания (ведь очень долго Настя жила с бабушкой и дедушкой)? Время (старые идеалы разрушены, а новые еще не построены)? Сама Настя ( ведь в конце концов, она могла остановиться, собрать волю в кулак)?
А нужно ли искать эту причину? Станет ли легче от того, что можно будет точно сказать, что послужило толчком для такого развития событий? Я думаю, нет. И родителям не станет легче, потому что невозможно вернуться в прошлое и изменить его. Можно только принять это как данность и жить дальше.

Тяжелая книга, не верьте тем, кто говорит, что она легко читается. Нет, нет, нет. Не может такая книга читаться легко. Не может человеческая трагедия восприниматься спокойно и беспристрастно. В этой книге вы не найдете какого-то особого смысла, ведь это больше исповедь писателя, но каким-то непостижимым образом, как автор изменился после произошедшего, так и вы немного изменитесь после прочтения.

Роман на первый взгляд производит двойственное впечатление, но, не смотря на это, во время чтения я ни секунды не скучал. Мне понравился авторский стиль, который в полной мере не раскрылся для меня в его короткой прозе. На длинной дистанции проза Валерия Попова мне показалась более чем симпатична. Если отбросить нравственную составляющую книги, которая почему-то ну очень многих вызывает вопросы то это превосходный роман. Я не знаю, какова доля реальных фактов в этом произведении, а, сколько составляет творческая фантазия, но даже если описанные события, действительно имели место, то автор, бесспорно, сознательно подставился, а это уже говорит в его пользу. Книга при таком раскладе написана буквально кровью души, если же он все это придумал, то это гениально.

Достаточно давно в детской библиотеке я читала В. Попова "Все мы не красавцы", рассказы понравились, автор запомнился. И вот теперь вторая книга. Впечатление уже не восторженное. Две истории о смерти. Поначалу сердило, что пишет автор о себе. Выдумки ожидала, обобщенных, отвлеченных образов.  А когда дочитала первую часть, дошло: да таких историй полно! Эгоисты-родители, которым дети мешают (развлекаться, зарабатывать, делать карьеру...) и их охотно сплавляют дедушкам-бабушкам. Эгоисты-дети - к старшему поколению никого не уважения.  Идея исключительности - мы не такие, как все. И так далее. Горько. И никакой юмор тут ничего не спасает.