62. Модель для сборки. Рассказы

Если бы я писал такую книгу, стандартные формы поведения (включая самые необычные, позволим себе и такую роскошь) невозможно было бы объяснить при помощи обычного психологического инструментария. Действующие лица выглядели бы больными или попросту идиотами. Дело не в том, что они оказались бы неспособными к обычным challenge and response: любви, ревности, состраданию со всеми вытекающими из этого последствиями, а просто в них то, что homo sapiens хранит в сублиминальной области, с трудом пробивало бы себе путь, как если бы третий глаз стал напряженно смотреть из-под лобовой кости.
Хулио Кортасар, "Игра в классики", глава 62

Хулио Кортасар любит странных героев (предпочитаю это определение более резким "больные" и "идиоты"), он собирает их по одному, сводит в компанию, "зону" - одиночество к одиночеству, а потом рассеивает по Европе, заставляя читателя кидаться из одной головы в другую, от одного потока сознания к следующему. При этом все они - одно лицо, все они (Элен, дикари, Марраст, даже улитка Освальд) - Кортасар, хотя самый явный - это Хуан, конечно, переводчик, мотающийся между ЮНЕСКО и Женевскими конференциями, ах, как близко.

Более точное название невозможно - это не роман, это действительно модель для сборки. Гибкая, нелинейная структура во всем - от сюжета (что в общем не сложно и уже не удивляет) до самого повествования (то, что начинается, как описание автором номера в Лондонской гостинице и парочки героев, терзающихся тем, что случилось у красных домов, перерастает в мою тоску от того, что ничего нельзя исправить, что мы были так счастливы, пока не, а теперь Марраст бродит по номеру, поглядывая на меня, и рассказывает про музей и анонимных невротиков, лишь бы заполнить паузу, а мне остается только рисовать пятьдесят второго гномика), благодаря чему роман хочется прочитать на одном дыхании, не отрываясь и все время ускоряя темп.
Гибкость самой реальности - где пролегает грань, отделяющая настоящую Вену/Париж/Лондон от неведомого города, где пролегает грань между переездом из отеля в отель и ночным блужданием вслед за графиней Мартой? Ведь этой дивной компании даже сны снятся общие, одни на двоих/троих/и так далее. Не зря же в начале сам Кортасар уточняет:"география, расположение станций метро, свобода, психология, куклы и время явно перестают быть тем, чем они были". Я бы даже не назвала это магическим реализмом - здесь нужно придумывать какой-то совершенно другой термин, потому что магии нет, если только не рассматривать магию слов, магию эмоций, магию человеческого сознания.
Гибкость происходящего, которое, как ветка ивы, гнется в обе стороны (можно объяснить так, а можно этак) и оставляет тьму вопросов.

Вообще, у поклонников и представителей магического реализма часто проглядывается один, с моей точки зрения, недостаток - они воспринимают происходящее предельно серьезно, драматично, чего совершенно нет здесь. Это не просто ирреальность, не просто абсурд, но еще и удивительная кривобокая ирония, усмешка, несколько раз искаженная зеркалами в комнате смеха. Ситуация с анонимными невротиками и картиной - это же феерия от начала до конца. Хотя не сомневаюсь, что какая-нибудь сколопендра назовет ее глупой. Ну так, а чего вы хотели от "больных" и "идиотов"?..

Гленда - популярная актриса. Как известно, у знаменитостей есть поклонники и фанаты. Слава имеет такой не всегда приятный побочный эффект. Часто эти небезразличные люди собираются в группу, чтобы вместе восхищаться своим кумиром, общаться, делиться мнениями, а иногда решать, каким образом сделать так, чтобы сгладить любые шероховатости на пути любимой актрисы. Гленда должна быть всегда на высоте. На той вершине, куда ее поселили фанаты. Они не могут допустить разочарования. Талантлива, прекрасна и идеальна всегда и во всем. Звезда должна блистать. С такими азартными поклонниками лучше не заигрывать, принимая решения об уходе на пике славы, а потом возвращаясь обратно. Их беспокойство за репутацию кумира слишком велико и может привести к нестандартным решениям.

Некоторые люди жить не могут без идолов. Чтобы нормально существовать, чтобы было кому поклоняться, они придумывают себе идеал. И бог здесь ни при чём. Это может быть кто угодно, - политик, ведущий, шоумен, артист. Главное - идеал должен быть идеальным.

Вот одна группа людей сделала своим кумиром актрису. Боже, как они любят Гленлу! Они боготворят Гленду! Почти молятся на неё. Ради неё они готовы на всё. И, поверьте, у этого
«всё» нет абсолютно никаких ограничений.
Все фильмы с её участием просмотрены. Ошибки, где актриса по их мнению выглядела не так, как надо, исправлены, сцены пересняты, оригиналы в надёжном месте.
Если кто посмеет сунуться с возмущением или недоумением - не страшно. Это ненадолго. Людям свойственно отвлекаться. Особенно тем, кто не любит Гленду так, как её фанклуб.
Гленда для них идеал, который они вершат сами. Она им нужна совершенная, без изьяна. И что об этом думает сама Гленда - не имеет значения.

Однажды Бог создал человека. Он же решает, когда ему уйти в мир иной.
А эти безумные создали себе Гленду. А потом, верные ей, сделали всё возможное, чтобы «поклоняться ей не опасаясь обмана».

-- Мне приснился только этот, - сказал Оливейра.
Но сон еще не самое страшное. Самое страшное то, что называется пробуждением……….
А тебе не кажится, что на самом деле я сплю как раз сейчас и вижу сон.
-- Стобой не бывало, чтобы ты проснулся с четким ощущением, что в этот самый момент и начинается невероятное заблуждение?
--Именно в таком заблуждении, - сказал Этьен, - я пишу замечательные картины, и мне безразлично, кто я – бабочка или Ру-Мунчу.
«Игра в классики» Х.Кортасар
Впечатляющий роман от Хулио, мне и моему соседу он пришел по вкусу, мы много часов провели вместе, втроем, я, мой сосед, и Хулио, гуляя по набережной с высокими бордюрами, мы говорили только о нем. Город принял нас, а мы приняли его, и, вот роман поставлен на полку, а мысли остались в комнате отеля, где бродит с фонарем фрау Марта, и, на полу лежит разбитая кукла Окса. О чем, спросите вы этот уникальный роман? Но, увы я не смогу дать четкий ответ на этот вопрос, да и нет смысла искать его, там, где его нет. В романе нет логических связей, есть только особенности: луковичное растение «Безвременник» (Hermodactylis tuberoses), которое держит в руках изображенный на полотне доктор Лайсонс, возле которого идут столпотворения анонимных невротиков, он весь пропитан абсурдом, в нем нет времени, границ и пространства, он как бы есть, и, его нет. Читая роман без всякого намерения, включаешься в глубинные процессы мысли самого автора и наоборот, и таким образом возникают цепные реакции расщепления и преобразования картины в целом. Это и натолкнуло Кортасара на создание, даже можно сказать, на продолжение, начатое в «классиках»:
«Задумывая книгу в виде разрозненных записей, я пришёл к тому что: «химия, электромагнетизм, таинственные потоки живой материи – все это, как ни странно, вызывает в памяти понятие маны: таким образом, за пределами социального поведения можно было бы предположить взаимодействия иной природы, подобное взаимодействию бильярдных шаров, которыми кто-то играет, драма без Эдипа, без Федры, драма безличная, поскольку сознание и страсти персонажей оказываются вовлеченными лишь a posteriori. Как если бы сублиминальные слои сами завязывали и развязывали клубок отношений между участниками драмы»
Это и есть тот магнит, который из поколения в поколение притягивает читателя к его книгам. Да, Кортасар не прост, многие не смогли осилить его книги, а все, потому что искали в них смысл, а он играл с нами, просто надо принять его правила.
«Город не требовал объяснения, он был: он возник однажды во время разговора в «зоне», и, хотя первым принес новости из города мой сосед, вопрос о том, побывал ты или не побывал в городе, стал делом самым обычным для нас всех, кроме Сухого Листика»
Джазовый, раскованный и свободный от форм он играет в нескольких тональностях, вот вступает сакс, слаженное взаимодействие дыхания, языка, губ, пальцев рук, что приводит к романтическо-магическому повествованию, труба по праву, хранит душу романа, которой выступает драма, бас придает ему ритм, а драм отбивает звук сердца. Кортасар виртуозный исполнитель и мастер пера, под его музыку слов происходит сборка формы восприятия, и ты сам становишься частью этой формы или экзистенциального бытия.
Сначала я прочитал «Игру в классики» и не смог понять, почему Кортасара относят к жанру «магического реализма», в нем я не увидел ничего магического, а только претенциозные амбиции автора, которые выражались в характере Оливейры. Но когда я прочитал «модель» мне открылась магия его пера, хотя и не все, так как понять такой ум дано не каждому, а может и вовсе не кому, и, я понял одно: его книгами надо жить, дышать, любить и умирать. Разорвать цепи, «до» и «после» тем самым став частью небытия. Увидеть мосты, между брошенным камушком на квадратик игры и дверью в небо, или остаться навсегда «Сухим Листиком» падающим и одиноким. «Бисбис».

Нет, это не ужасы. Нет, это не мистика. Но тут есть допущение, которое и определяет жанр - здесь люди творят то, что в реальной жизни выполнить было бы невозможно. Но именно данное почти фантастическое допущение и позволяет раскрыть взятую тему целиком и полностью, во всей, так сказать, красе.

Фанатизм - страшное дело. Причем, не важно в какой сфере: религия, спорт, шоу-бизнес. История знает случаи, когда фанаты убивали своих кумиров. Когда преследовали до того, что вызывали в предметах своего обожания состояние паники. Кортасар показывает другой тип - "совершенных". Это те, кто обеляет своего кумира всегда и во всех обстоятельствах. Те, которые в своей нездоровой любви стремятся быть самыми-самыми. Они поднимают звезду на недосягаемый пьедестал и пытаются стать достойными. Если бы всё происходило в наше время, то они быстро соорганизовались бы в закрытые элитные сообщества в соцсетях, фан-клубы "совершенных", которые больше всех любят, лучше всех всё знают о кумире, понимают свою звезду по мимолетному жесту или тени улыбки и готовы вступать в бой с любым, кто напишет хоть слово, очерняющее их "бога".

Но Кортасар идёт дальше. Он развивает тему и даёт идее идти вперед до конца. Его "совершенные", перейдя на определенный уровень-ступень культа Гленды Гордон, начали замечать, что где-то что-то не так, не всегда их звезда играет исключительно гениально. Нет, конечно, виновата не она, это режиссер идиот или завистники мешали. Обсуждается это только между собой. Но вдруг кто-то ещё обратит внимание и кинет тень на сияющий чистотой постамент? Они решают всё исправить. Ведь они - "жрецы" культа Гленды, а кому как не жрецам знать, каким должен быть предмет поклонения.

Дальше начинается область фантастики, так как в реальности невозможно выкрасть все пленки, все копии даже одного фильма и на всех исправить игру актеры, заменяя неловкое движение на совершенное. Что уж говорить обо всех. Но Кортасар всё допускает, дабы дать этим господам возможность добиться на экране полнейшего идеала. Ведь они и сами стали "совершенными", изучив всё, что касается актерского искусства, став самыми внимательными и жёсткими критиками. Идеал в итоге достигнут. Всё получилось. И Гленда так кстати решила завершить свою карьеру. Всё. Совершенство состоялось и теперь навсегда. Но тут кумир решила вернуться в профессию. Как вы думаете, что решили "совершенные"?

Кортасар не рисует финал. Но он оставляет последние строки, что призывают читателя дойти до решения самостоятельно:

Сильные слова. Как и сам рассказ. Я давно не читала Кортасара, немного забыв о том, как он умеет обращаться со словами, как одной фразой бьёт точно в яблочко, чтобы заставить поразмышлять над тем, чему его читатель только что стал свидетелем.

Книга по отсылке в цифре 62 сиквел к Игре в классики. Действие происходит в локации трёх городов или точнее одного города, составленного из трёх: Вена, Париж, Лондон. Тут и мост Ватерлоо через Темзу, и Хоффбург, и Сорбонна. Как и в рассказе автора Сеньорита Кора, применяется метод видеорегистратора. Постоянно фиксируются потоки сознания разных людей, то с одного ракурса, то с другого. Ещё монтажные склейки по методу магического реализма: то огонь, то кинжал, то спальня, то сразу баржа. Прямо как монтаж в современном российском кино. Ключевой герой тут переводчик Хуан. Видимо, это отражение самого автора, который работал при Юнеско. Есть и разные женские персонажи и товарищи. Обсуждают разные проблемы, пытаются связать несвязуемое. Мысленный хаос с магическими склейками и переходами. Если в Искушении классикой основная идея увиделась в поиске себя и экзистенциальных  рассуждениях о мире, то здесь чёткой идеи не увидел, хотя по сути продолжается та же тема, просто без чёткой структуры. Возможно, Кортассар решил поспорить с Джойсом, только не стал это упаковывать в какую-либо чёткую форму. Каждый сам может переставить местами. В любом случае без бутылки Улисса и Игры в классики лучше не читать. И неплохо бы сделать предварительно начитку рассказов от автора.

А так если  перетасовать эту модель, добавить репатриацию в Аргентину из Игры в Классики получится примерно такой же Улисс с нюансами.

Все мы люди. Все мы не безгрешны. Наверное у многих из нас в прошлом есть поступки, о которых не хочется вспоминать, и уж тем более не хочется, чтоб об этом упоминали в официальной биографии, если вдруг кто-нибудь решит такую создать (маловероятно, но все же).

Главный герой рассказа Хорхе Фрага жил себе преспокойно 40 лет. На досуге он любил читать стихи поэта Клаудио Ромеро, а потом обсудить его творчество с друзьями и учениками. Однажды его осенило - написать биографию любимого автора. О жизни К. Ромеро практически ничего неизвестно и это создает ореол таинственности. Фрага долго и упорно работал и вот исследование закончено, его результатом стала книга, которая сделала Хорхе известным и изменила его жизнь. В какой-то момент Фрага понимает, что упустил кое-что важное, и это меняет его взгляд на жизнь любимого автора. Но кому нужна эта новая истина?

Рассказ хороший, но грустный. Лишний раз убеждаешься, что нет людей хороших и плохих.

Пробившись сквозь насыщенные первые главы, окунаешься в мир удивительных отношений, с реалистической точки зрения, совершенно «безумной» компании. Хотя «безумной» ли, скорее, очень необычной, ведь к концу ощущение странности этих людей сходит на нет. Возникает впечатление, будто герои Кортасара существуют не просто в «зоне», а в собственном, немного сюрреалистичном мире, который в новинку только впечатленному читателю, но для героев, он прост, понятен, естественен и даже до скучности обыденный. Сюжет, в котором вершится их необыкновенная история, сама по себе модель для сборки, которую читатель вместе с персонажами будет аккуратно собирать, внимательно следуя знакам, аллегориями и образам. Ключ к модели, Кортасар, от лица Хуана, выдает читателю в самом начале – кровавая графиня фрау Марта, мёртвый юноша на операционном столе и разбитая антикварная кукла.

Впечатляет иррациональный окружающий мир героев, в котором неуловимо сливаются Париж, Лондон и Вена, объединенные между собой элементом магического реализма - колеей трамвайного пути. Город тут тоже полноправный герой произведения, молчаливый, внимательный, мрачный друг, укрывающий в тени секреты друг друга. Немой свидетель игр, в которые играют люди, место действия их общих сновидений. Особенно полюбился юмор произведения, аккуратный такой, ненавязчивый, легко ироничный. Привлекает внимание остроумная линия перепалок Поланко и Калака, «дона бурдака и финтихлюпика», эти два сумасброда очень оживляют сюжет.

Дочитав до конца, легко, с энтузиазмом и воодушевлением, даже удивилась себе, почему же так тяжело тогда было читать в самом начале? Решила перечитать, с начала, те первые главы, через которые так тяжело было «продираться». И там меня ждало открытие – произведение зациклено.

Личный P.S.: Я была несправедлива к «Игре в классики», только теперь это поняла. Надо будет перечитать.

Вот я и познакомилась с творчеством Хулио Кортасара. Давно думала это сделать, причём, для знакомства была почему-то выбрана книга "Игра в классики". Но так сложилось, что первой всё-таки стала книга вот эта....
Тем, кто ещё не читал, хочется сразу же сказать - я на все сто, триста и даже миллион процентов согласна с тем, кто в каком-то отзыве написал, что книгу эту нужно читать, не отрываясь. В идеале - залпом, как выпить стакан воды в жаркий летний полдень. Ну, или хотя бы очень большими частями. Но ни в коем случае не урывками, кусочками, абзацами, от случая к случаю, по дороге или в очереди. Потому что только при непрерывном чтении все, на первый взгляд кажущиеся хаотичными, события начинают складываться во вполне понятные и осязаемые образы и реальности, начинают проявляться вполне себе логичные линии рассказа. А они там и вправду просто великолепные! Некотрое время мне казалось, что эта книга о любви, слишком многие герои там любят друг друга. И что это смешная книга, потому что там полно тонкого юмора, подначек и подколок. И только уже закончив чтение, я изменила своё мнение. Мне всё-таки кажется, что это книга об одиночестве. О безграничном одиночестве. О таком, которое настигает даже среди толпы и в компании друзей. И что это грустная книга. Правда, грусть тут не безысходна, в ней есть всё-таки толика надежды...
Рекомендовать никому эту книгу не возьмусь, уж слишком она специфична для восприятия на мой взгляд. Но "Игру в классики" прочитаю обязательно.

Книга прочитана в рамках Минского Книжного Клуба.