Старомодная комедия

Он. Черт возьми! С Вами все-таки довольно затруднительно вести беседу. Она (сочувственно). Мне многие говорили об этом. Но я решительно не могу понять, отчего это происходит. Общаясь с людьми, я обычно бываю полна самых добрых намерений.

Он - главный врач санатория Семёнов Родион Николаевич. Она - больная Жербер Лидия Васильевна, которую слово "больная" решительно не устраивает. Лидия Васильевна из тех санаторных отдыхающих, которые не признают режим и правила. Рижское взморье, сказочные рассветы и закаты и... режим? Нет, эти понятия несовместимы. Как тут удержаться, чтобы не выйти в ночной сад, "полюбоваться светом луны, добрести до моря, остаться наедине с природой…"? Лидия Васильевна не собирается себя ограничивать в угоду устоявшемуся укладу, она готова покинуть комнату через окно, что и делает, мешая сну других санаторников. Так начинается знакомство главных героев. Возможно, Лидия Васильевна при первой встрече кажется немного неуравновешенной, даже взбалмошной, но она произносит удивительные слова, и Родион Николаевич слушает... Пьеса состоит из отдельных сценок-дней: шестой, восьмой, одиннадцатый, пятнадцатый, восемнадцатый... Зритель видит героев не только на приёме, но и в кафе, у Домского собора, в больнице... Прелесть пьесы состоит в том, что автор наделяет персонажей особым способом общения. Они не болтают без умолку, а лишь бросают намёки. Чтобы уловить глубину недосказанного, нужно иметь особое чутьё, взаимное расположение. И зритель видит: Родион Николаевич и Лидия Васильевна отлично ведут игру, понимают друг друга, чувствуют. Она (тихо.) Черт знает что. Он. О чем Вы? Она. Совершенно ни о чем. Долгое молчание. Он. Пожалуй, что да. Она. А Вы о чем? Он (усмехнулся). И я ни о чем.

"Старомодная комедия" прекрасна своей трогательностью. Удивительно, что она остаётся актуальной, спустя много лет. И сегодня она напоминает нам о том, чего нельзя забывать. Больше двадцати лет прошло после окончания войны, но её отголоски звучат в мотиве пьесы, вороша в сердцах героев неутихающую боль потерь. Они всё ещё живут этой болью... Он. Но надо помнить. Она. Тех, кто погиб? Он. Тех тоже. Она. И Вы все-таки думаете… это повторится? Он. Надо жить так, чтобы не повторилось. И нам надо помнить...

У меня с мужем отличные отношения… Дай Бог каждому! Не более двух месяцев назад, перед отъездом на Каспий, он даже одолжил у меня сто пятьдесят рублей… И может быть, отдаст их! Возможно, все…

Это был фейсбучный пост. Кадры из какого-то черно-белого советского фильма конца шестидесятых, совсем коротенький сопроводительный текст. В комментариях кто-то сказал: А помните "Старомодную комедию", Алиса Бруновна великолепна и вообще шедевр Арбузова. Смутно вспомнилось, как не любила этого фильма в детстве: ждала комедии, вроде "Брильянтовой руки" или "Ивана Васильича", и жестоко разочаровалась - какая же это комедия, двое пожилых людей весь фильм разговаривают о чем-то, и ни капельки не смешно. Когда тебе лет десять, те, кто старше сорока, кажутся стариками, а чувство смешного охотнее всего откликается на "Шел, споткнулся, упал, очнулся, гипс", "И тебя вылечат...", "Часовню тоже я развалил?"

Много позже предоставится возможность понять, что книга, в названии которой есть слово "комедия", может быть глубоко трагичной, как самая знаменитая в истории литературы поэма. Но оценить обаяние мягкого арбузовского юмора не случится еще очень долго. Пока не наткнешься на случайную реплику в сети. Всего-то и хотела взглянуть на молодую Фрейндлих, а начала смотреть, не смогла оторваться. Параллельно пьесу читала: вот здесь они выбросили часть диалога, тут добавили, а этот фрагмент слово в слово. И, таки да, это оказалось комедией не только в дантовом: Как мал и смешон человек перед лицом вечности! - смысле, но в самом обыденном. Чтобы понять-оценить реплики героев, нужно было приблизиться к ним возрастом и жизненным опытом.

Брак сам по себе – довольно своеобразное явление. Вступить в него настолько же просто, насколько трудно в нем оставаться.

Советская Прибалтика, неспешно разворачивается роман двух уже очень зрелых и глубоко одиноких людей. Главврач санатория вызывает на беседу пациентку, на которую поступают жалобы: ведет-де себя вызывающе, манкирует нормами и правилами социалистического общежития. Назидательная беседа переходит в изящную пикировку, женщина все время перехватывает инициативу, мужчина не может и, неожиданно для себя - не хочет удерживать позиций. Однако ноблесс оближ и, хотя первая встреча завершается взаимным интересом, внешне оба декларируют неприязнь друг к другу.

Он (взорвался) А знаете ли вы, что я непрестанно сосу леденцы, дабы избавиться от пагубной привычки курения. Она (с достоинством). Может быть, вам стоит снова приняться за курение, чтобы освободиться наконец от пагубной привычки сосать леденцы?

Они могли бы больше не встретиться, но оба оказались на органном оркестре, и он заметил, что она плачет, а потом вышел вслед за ней, не дожидаясь окончания, потому что шел дождь, а у нее, он видел, не было зонтика. У него, разумеется, был. Так все и продолжится. На нюансах, на полутонах, на обоюдном желании защитить, оберечь, позаботиться. Пикировки, флирт, радость узнавания "своего" человека, боязнь совершить ошибку, покинув капсулу одиночества, осторожное сближение...

Он. Но… Ваш муж. Она (не сразу). А он в отъезде. Он. Но, надо полагать, и возвращается? Она. Иной раз. Он у меня большой артист. Вечно нарасхват.

Фильм хорош необычайно: он такой апофеоз удачных дуэтов и соавторства: Фрейндлих и Владимиров удерживают зрительский интерес полтора часа экранного времени одними только диалогами. Дивная музыка Таривердиева в исполнении дуэта Бесединой-Тараненко просто гармония сфер. И сценарий Алексей Арбузов писал в соавторстве с Владимиром Железниковым (помните "Чучело" с Никулиным и маленькой Орбакайте?) Отличная пьеса и такая неожиданно актуальная.

Полнеба обхватила тень, Лишь там, на западе, бродит сиянье, — Помедли, помедли, вечерний день, Продлись, продлись, очарованье.

Блин, вот так всегда бывает - оказывается, сия пьеса всем хорошо известна, и только один я не в курсе, что земля имеет форму шара.

Вообще-то, откровенно говоря, начало аннотации сразу же вызвало ассоциации с романом "Один и одна" Маканина. Оказалось, всё гораздо легче, веселее, проще.

Если бы не знать преамбулы, то Лидию Васильевну можно принять за взбалмошную девицу, у которой один ветер в голове. Сегодня она фокусница, завтра кассирша. Сегодня она замужем, завтра не совсем. Кто бы мог подумать, что это просто тонкая натура женщины, много повидавшей в жизни, знавшей и счастье, и горе, но не разучившейся эту жизнь любить. Нечасто найдёшь человека такого возраста с таким отношением к жизни.

А он - одинокий, уже не блещущий здоровьем, заметно подуставший от жизни, которому, как выясняется, не хватает обычного человеческого внимания и понимания, и находит он его от женщины, которую, как может показаться по первым страницам книги, совершенно ничего, кроме себя любимой, не интересует.

И вот встретились два одиночества. И пошло-поехало, что иногда думалось мне - будь они на самом деле, поубивал бы нафиг. Особенно её. А когда приехали к развязке, то и выяснилась, что история, оказывается, красивая, а финал...

А про финал не скажу.

P.S. Для тех, кто спросит, почему 4 поставил. Потому что не зацепило до глубины души, но просто понравилось.