Пятая волшебница

Связанный своей клятвой, серьезного вреда гному маг причинить не мог, да и без всякой клятвы, конечно же, не стал бы этого делать. И все-таки было интересно посмотреть, кто одержит верх.

Первым на мост ступил Малютка Шеннон, принц и маг, ведущий на поводу коней, последовали за ним. Глубина ущелья, похоже, не страшила животных, и только гораздо позже Тристан понял, в чем тут дело: они не испугались, потому что не видели ни моста, ни зияющей пропасти ущелья.

— Ты что, и вправду мог меня убить? — кротко поинтересовался Шеннон.

— Это уж как получилось бы, — ответил Тристан. В душе он конечно же не сомневался, что никогда не стал бы убивать такого кроху, и все же счел нужным показать, кто владеет ситуацией. — У нас к твоему господину важное дело, и никто не в силах нам помешать, даже ты. Пошли, — он повесил меч за спину.

Тоже словно бы из ниоткуда позади гнома возникло кресло, в которое он уселся и, отстегнув от пояса флягу, отхлебнул большой глоток и принялся разжигать трубку, сделанную из кочерыжки кукурузного початка.

Светловолосый, голубоглазый мужчина когда-то выглядел крепким и привлекательным, но сейчас разрушительное действие болезни сказывалось на всем его облике. Иану было не больше тридцати, но он казался гораздо старше из-за своей гниющей, покрытой язвами кожи. «И тем не менее он не теряет бодрости духа, — подумал карлик. — Урок всем нам».

Гелдон нередко вспоминал о той ночи в Гетто Отверженных, когда стал рабом Сакку.

«Я не могу допустить, чтобы кто-то из моих сограждан пострадал из-за меня», — раз и навсегда решил Гелдон. Вот почему, вопреки овладевающему им время от времени непреодолимому искушению сбежать, карлик всегда возвращался.

Сакку была потрясена. Да, такие «сны» могут лишить рассудка кого угодно, даже человека с «одаренной» кровью.

Шайлиха будет думать, что сходит с ума, и согласится на все, что может положить конец ее мучениям.

Четыре волшебницы уже больше часа сидели за пятиугольным столом.