Тэффи. Собрание сочинений в 5 томах

Свобода законна.
Воля ни с чем не считается.
Свобода есть гражданское состояние человека.
Воля - чувство.

Описывать карточку я не стану, хоть мне ее показывали; еще, пожалуй, подумают, что я подражаю Эдгару По. Скажу одно: мать пролежала два дня в истерике, отец подал в отставку, кухарка сделалась за повара и потребовала прибавки жалованья…

Забывается быт нашей провалившейся Атлантиды, нашей милой старой жизни. Главное помнится, детали уже еле видны. Порою словно море - неожиданно выкинет память какой-нибудь осколок, обрывок, обломок из затонувшего, навеки погибшего мира, и начинаешь рассматривать его с грустью и умилением, и вспоминаешь, какой он был когда-то, какое целое составлял, как входил в жизнь, служил, учил или только забавлял и радовал.

Большинство мужчин получают от зеркала очень приятные впечатления. Женщина, та всегда чем-то мучается, на что-то ропщет, что-то поправляет. То подавай ей длинные ресницы, то зачем у нее рот не пуговкой, то надо волосы позолотить. Все чего-то хлопочет. Мужчна взглянет, повернется чуть-чуть в профиль - и готов. Доволен. Ни о чем не мечтает и ни о чем не жалеет.

И вообще он как-то неправильно говорил по-русски. Потом выяснилось, что с детства он говорил по-английски с гувернанткой, по-французски с матерью, а теперь в школе по-немецки. С отцом он никогда не разговаривал - не приходилось, - но считалось, что это происходит по-русски. Молчал по-русски.

Друзья беспокоятся редко. Чувство дружбы выявляется иначе. Оно выявляется любопытством к вашим интимным делам и стремлением сняться с вами на одной фотографии, если вы по рангу своему стоите выше.

Быть мужем красавицы трудно. Но красота пропадает, и женщина успокаивается. Но если женщина вдобавок и умна - то покоя уже никогда не настанет. Умная красавица, потеряв красоту, заткнет пустое место благотворительностью, общественной деятельностью, политикой. Тут покоя не будет.

Одна тетушка сказала:

• Только что институт кончила и сразу замуж выскочишь - молодчина!

• Он, в общем, кажется, дурак. Если при этом с деньгами, так чего же тебе еще?

- Что вы говорите? Омнибусов уже двадцать пять лет пишет? Нужно непременно это отметить. Приходил вчера, бедняга, ко мне, плакался. Никто не печатает, а в доме ни гроша. Справим ему юбилей, сделаем доброе дело - напомним о нем.
Сотрудники оживились, только один немножко смутился:

• Совестно как-то... уж больно бездарен!

- Извзинте меня, Хацкин, но мне в настоящее время даже разговаривать с вами неудобно. Вы приверженец старого строя, и я должен отряхнуть ваш прах с моих ног.

• Что там мой прах! - уныло усмехнулся Хацкин. - Пусть мой прах пропадает. Я и не претендую, чтобы он находился на ваших ногах.

Даже заведомо русские артисты, перекрестившись за кулисами, пели на бис по-французки и по-английски.