Если рана не болит, ею очень удобно хвастаться.

Злость бывает разная. Иногда рассердишься и будто сил прибавится, а иногда наоборот: приходит злость беспомощная, такая, что даже кулаки сжать как следует не хватает силёнок.

Начинается ветер,
И большие деревья
Шумно встряхивают плечами,
Прогоняют последний сон.
А простыни на веревках
Громко хлопают и полощут.
Им кажется, что они – паруса.
Я подумал, что хорошо бы
Сделать парус из этих простынь
И поставить его на лодку.
Только мне не дадут.

Это придумал человек, который погиб. А если человек умер, самая веселая история покажется грустной.

Вот ведь как по-дурацки устроен человек! Ничего не случилось, а спокойной жизни нет.

– Как звать-то? Илька? Илья, значит. Илья-пророк… Ну-ну! Значит, Илюшка. А меня – Иван Сергеевич. Можно и проще – дядя Ваня.
– Лучше уж Иван Сергеевич, – сказал Илька, простодушно глядя на Владькиного отца. – У нас есть сосед дядя Ваня. Пьяница ужасная. Жена каждую субботу его из канавы домой на тачке возит. А он только мычит.

Он никогда не думал, что радость можно чувствовать так же, как боль, как тепло, как ветер.

Когда ждешь, время тянется медленно, как застывший резиновый клей.

Когда у человека на душе скверно, солнце его не радует.

Извините, пожалуйста, это я нечаянно. Я хотел подумать, а получилось вслух.

Они вышли из Яшкиного дома. В этом доме не было завешенных окон и никто не говорил приглушенным голосом, а горе все равно не уходило оттуда, и люди жили с ним вместе.

Одиночество не пугает сразу. В первые минуты его просто не чувствуешь.

Смешно думать о какой-то двойке по английскому языку, когда рядом, на улице Чехова, живет мальчишка, не видящий неба, облаков, солнца. И вообще ничего. Ни-че-го. Ни малейшего проблеска света.
– Ничего… – сказал Генка и вдруг понял полную безнадежность этого пустого черного слова. Не было в этом слове даже самой крошечной, самой слабой искорки. Только непроницаемая тьма. Ничего и никогда…

Но как это можно?! Так не бывает!

Если у человека свистит в животе, ему не до расспросов.

Все излишки одежды хорошо бы вообще перешить на паруса и флаги. Только мама не даст...

Здесь, на этих крышах, начинаются звёздные дороги.

Илька пошарил в кармане и загадочно сказал:
– У меня что-то есть…
– Ириска «Кис-кис»! – хмыкнул Генка.
– Сам ты кис-кис. Патрон от малопульки. Заряженный. Валерка подарил.
– Хорош подарочек! – сказал Иван Сергеевич.
– А что будет, если его в костер бросить?
– Трудно сказать, – ответил Иван Сергеевич. – Но одно будет обязательно: уши тебе мы надерем.