Тень Жар-птицы

Советская литература, уже не детская, а young-adult, как в то время обозначалось - для старшего школьного возраста.

Сюжет: события происходят все там же, все в том же классе... Автор пишет про него двадцать пять лет, теперь уже и в 1983. )) Но это и понятно - автор навсегда застряла в ранних 60-х. В этот раз в центре повествования, помимо неизменной учительницы литературы Марины Владимировны, которая есть авторское alter ego и махровая Мэри-Сью (понятие, в то время еще не оформившееся - но явление уже существовало! ))) ) находится ученик Сережа Барсов, самый высокий парень в классе. Текст оформлен в виде его дневника, который он ведет на протяжении последних старших классов - девятого и десятого. Рассказывает об обычном и вечном - друзья и враги, любимые и нелюбимые учителя, отношения с родителями и прочими родственниками, первая любовь - но об этом парень даже заикаться не хочет. Девочки, короче говоря...

Читала со смешанными чувствами - которую я уже книгу читаю у автора по порядку, четвертую? )) Она меня и раздражает, и вызывает в то же время интерес, я вижу штампы и корявости, и тут же проблески чего-то необычного, свежего и искреннего - к сожалению, к четвертой книге все меньше и меньше... Темы опять же, острые и интересные, но поскольку как написано, мне не очень нравится, то это скорее лично для меня выглядит, как повод для размышления. Не то чтобы обычный художественный текст, а типа полемическая статья в какой-нибудь специализированной педагогической литературе. Все едва-едва обозначено...

Начать с того, что автор повторяет саму себя - книга отчетливо напоминает "Записки старшеклассницы", там тоже был как бы дневник, только не парня, а девочки. Я уже и тогда сильно сомневалась, что автор настолько хорошо знает современных ей подростков, что прямо может вжиться в образ и повествовать изнутри, а уж от лица парня и тем более сомневаюсь. ))) Ну, к примеру, как он где-то у себя в дневнике пишет "а мальчишки пошли туда-то". Мальчишки! Будут ли солидные серьезные лица мужского пола аж целых шестнадцати лет говорить о себе "мальчишки"?? Испытываю сомнения. Или там автор, изображая подростковый сленг, пишет "магик". Это про магнитофон, если кто не понял... Магик! Ну, я как бы тоже училась в советской школе в 80-е, не поручусь за знание тогдашнего подросткового сленга, но - магик?? Впервые слышу... ??? Неужели кто-то где-то тогда называл так магнитофон? Это же даже произносить неудобно... Ладно бы еще - мафон, что-то подобное я слыхала, но опять же, не поручусь в какие времена. ))

Ну ладно, это все уже привычные моменты, по крайней мере, автор здесь очень старается влиться в современность... Вот и тема довольно резкая - первая любовь и вообще отношения между мужчиной и женщиной. Первая любовь, само собой, рисуется на примере ГГ и его друзей-знакомых, за отношения вообще тут отвечают редкие упоминания родителей, семей одноклассников и маленькая побочная линия о романе и неудачном браке любимого дяди ГГ, на которого он, так сказать, равняется. И все бы было просто шикарно, но... автор все-таки слишком педагог! (( И излагает все уж слишком чопорно, жестко... завуалированно... Все-то как бы вскользь, не напрямую, все-то не резко в лоб... В смысле, я сейчас читаю и думаю, что - наверно, тут вот это и вот то - но не уверена, что если бы я читала эту книжку именно в то время (а я не читала, не попалось), то я бы уловила это скрытое.

А, так что я хотела сказать... В общем, автор и ее лирическая героиня всячески порицают ГГ за нерешительность в любви, что мне дико. Ну, не влюбился еще человек, мало ли, может, еще не дошло до него. Может, и никогда не влюбится - по крайней мере, так, как требуется по общепринятым романтическим канонам. Не зря же он так похож на своего дурного дядю... А надо гораздо сильнее порицать за его нерешительность по жизни, вот. Что он никогда ни за кого не заступается, никогда ни во что не встревает. Всегда в стороне, всегда отмалчивается. Вот это важно, а что там Жар-птица...

С другой стороны, конечно, имеется такой пикантный нюанс, что мы-то знаем, а автор не знает, что - на дворе уже 1983 год, пройдет вот буквально несколько лет, и все рухнет вообще, нафиг. Все перевернется, все понятия и смыслы, которые так важны для злополучной Марины Владимировны... И поможет ли тогда ее ученикам в жизни то, что она от них требовала и что вдалбливала своими передовыми методами - ну, конечно, по воле автора, выраженной в как бы эпилоге, труды Марины Владимировны на них очень повлияли и помогли реализоваться и стать еще гораздо лучше! то есть тем, кто был нормальным. Ну, а в реале-то? (((

"Митька здорово придумал, когда родители начинают воспитывать - глохнуть. Тебя нет, ты ничего не слышишь, следишь со вниманием за их губами, как глухонемой, а на лице самое честное старание понять... Ведь они чаще всего не для нас, для себя говорят. А называется - воспитывают!" "Недавно по телевизору в передаче для родителей советовали делать ревизии сумок детей, но это же хамство! Мой двойки - моя военная тайна, моя личная жизнь, и, пока я их не обнародую, нечего ахать." "- Уже двадцать три дня я его жена, - сказала Афифа, - а зачем? Я подумал, что она, наверное, все же его полюбила, никто не заставлял ее замуж идти...

• Каждая девушка на себя надеется, верит, что должны ее полюбить всерьез... -Теперь я уже перестал удивляться ее ответам на мои невысказанные мысли. В конце концов, почему бы моему удачливому дяде Гоше и не жениться на ведьме?"

"Я взял ее за косу и держал, пока мы гуляли по улицам. Коса у нее тяжелая, теплая и шелковистая. Я однажды в зоопарке на спор с Митькой погладил в клетке пантеру, точно такое ощущение." "- Хорошо бы давать каждому человеку попробовать на зубок будущую работу... Вот если бы будущий учитель пошел на год уборщицей в детский сад, или ясли, или школу, а будущий врач - санитаром. И чтоб справку подписывало не начальство, а сами больные или родители детей. А потом, чтоб принимали в институты не по экзаменам, а по этим справкам......

• Могут попасть в институт добрые люди, но малоспособные...
• Ну и пусть. В этих профессиях доброта важнее талантов."

*** "- Тошно, понимаете, мне зубрить: родился,учился, написал... Кому это все будет нужно в жизни?

• Вы любите историю?
• А кто-то стал лучше, счастливее оттого, что ее знал?"

Буквально два дня назад в рецензии countymayo прочитала фразу : "Одно из моих любимых извращённых развлечений - литература для молодёжи, опубликованная в СССР в 60-е годы". Признаюсь: мое тоже! Правда, мотивы у меня несколько другие, ностальгические. Многие из них я читала давным-давно и с удовольствием выискиваю сейчас на просторах интернета и на букинистических развалах . Книгу Ларисы Исаровой "Тень Жар-птицы" искала лет десять и вот совсем недавно она появилась в сети. Если честно, мне можно уже ничего не писать про эту книгу! Возьмите замечательную рецензию Ольги, поменяйте девочку на мальчика, учительницу Анну Николаевну на учительницу Марину Владимировну и — оп-ля! — получится рецензия на "Тень Жар-птицы". Хоть эта повесть и написана в 1983 г., а не в 60-е. И тем не менее, мне нравится эта литература! Старшеклассники (половина из которых говорит стихами, ходит в филармонию и на лекции общества "Знание"), учителя (которые делятся на приземленных мещан и чутких сподвижников молодежи), выбор жизненного пути (естественно, высшее образование менее почетно, чем работа на заводе, санитаркой в больнице или поиск смысла жизни где-нибудь на Камчатке), любовь (где внешность не главное, главное — душа; где девочка, мечтающая о семье и детях, сразу переводится в разряд "глупых куриц"). Но ведь верили в это искренне! И писали увлеченно, взахлеб! И только в этих книгах могут всерьез жалеть умного, талантливого парня, баловня судьбы, потому как очень все ему легко в жизни дается и поэтому (в свои двадцать!) он и проморгал единственное свое счастье, мелькнувшее перед ним тенью Жар-птицы...

ФМ-2013 (11/15)

"...придумал я имя для М.В. Ее фамилия — Оскина. Ничего нет проще, как называть ее Осой. Тем более что она на нее похожа и фигурой, и характером. Она не очень добрый, по-моему, человек. Во всяком случае, всегда дает сдачу, если ее заденут ученики..."

"Дома я попробовал рассказать матери о своей победе. Что ни говори, а приятно! Но она слушала меня вполуха, она литературу за предмет не считает. Только спросила: — Она у вас молодая или старая? — Кто? — Ну, учительница эта новая. — Не знаю. ...Ну а какие приметы возраста у женщин? Седина? Ее у Осы нет, хотя волосы, кажется, не красит. Походка? Оса быстрее Ветровой по коридору проносится. Толщина? Так сзади ее можно за девчонку признать, у нас в классе есть помощнее, Рябцева сядет за парту, треск идет. Только она как-то сказала, что школу во время войны кончила, значит, постарше матери, а смеется, как Антошка."

"Я смотрел на Осу и думал, что у нее много общего с Афифой, с Антошкой, что такие женщины и девчонки — люди интересные, но опасные. Влипнешь в дружбу, как в капкан. Хотя они верные. Если поверят в человека."

Оса слушала меня очень серьезно, не перебивала, а потом заявила, что мой доклад — образец того, как можно, не готовясь, болтать на любую тему. Она двойки не поставила, и я обрадовался, а она уже тогда, наверное, ко мне проявляла презрение…

Какая чудесная книга! Прямо для меня-для меня! Написана в виде дневника старшеклассника: прям читала и видела своих учеников (у меня сейчас два 11-х класса). Эпоха, так сказать, другая, а многое осталось прежним: и тяга к самоопределению и самовыражению, и ожидание понимания и поддержки, и сомнение в себе и в окружающих, и боязнь открыться и приблизить к себе, и нежелание глубоко проникать в душу и мир другого... Столько всего интересного, потайного - что видишь, о чем догадываешься, а тут - пожалуйста, читай дневниковые записи познавай сущность 17летнего человека. Хорошо Исарова пишет: веришь ей. И хочется подсунуть книгу ровесникам главного героя - поверят ли они?!.

Но в первую очередь книгу хочется предложить прочитать не молодежи (о них самих написано, может, что-то и более удачное), а взрослым - родителям и педагогам. Особенно педагогам. Она чуть сбивает привычные акценты, чуть меняет привычный ракурс рассуждений о школе, о взаимоотношениях учителей и учеников. Мне близок образ Осы, учительницы русского языка и литературы. И мне было очень полезно посмотреть на такого учителя глазами старшеклассника (пусть и в преломлении женщины-писательницы).

"Я ждал Осу. Почему-то хотелось на прощание услышать ее тонкий странный голос. Она всегда вроде монотонно говорила, а не оторвешься, даже когда я делал вид, что не слушаю. Оса встала, вышла вперед, она была такая маленькая, что иначе бы мы ее не увидели за столом, помолчала. Она в начале урока всегда немного молчала, чтобы собраться с мыслями, чтобы мы успокоились. — Самое страшное в жизни — не встретить понимания, сочувствия в трудную минуту… — начала она, и в зале мгновенно стало тихо. Даже учительницы перестали шептаться… — А трудная минута никого не минует. Не надейтесь пройти легко по жизни… Я никогда раньше не замечал, что она слегка задыхается. — И я вам желаю научиться не думать только о себе, научиться любить и не быть любимыми… Она говорила, с трудом подбирая слова. — Только любящий человек бывает по-настоящему горестно счастлив, другие проходят всю жизнь пустоцветами, вечно голодными, вечно жаждущими, но и муку ничто не утолит, пока они не испытают боль любви. Она улыбнулась с вызовом. — Я желаю вам боли, страданий, мучений, трудностей, я желаю вам любви в деле, в жизни, в учебе… Она села под недоуменные перешептывания. Некоторые мамаши, проникшие в зал как общественницы с трудом скрывали недовольство. Оса сбила праздничное настроение, и теперь никто из десятиклассников не вылезал с ответными казенными прочувственными речами."

И мне понятна приписка Осы в качестве послесловия к дневнику юноши:

"Как-то я сказала, что ему все слишком легко достается, он отстраняет все сложности жизни, даже друзей, даже любовь. Барсов усмехнулся, хмыкнул, а через день принес мне свой старый школьный дневник, как «реабилитационное сочинение». Я листала страницу за страницей, многое вспоминалось, о многом я даже не подозревала. Крупный, размашистый почерк, юмор, ирония, но за всеми строчками все тот же человек, который светил отраженным светом чужих чувств, но сам ничего глубоко не испытывал… Я не смогла скрыть жалость. Талантливый, сильный и такой ущербный! Даже первое настоящее чувство прошло у него как бы по касательной, он и понимал, что мимо пролетела Жар-птица, и не сделал малейшей попытки ее удержать… Мне стало неспокойно за его будущее, я почему-то чувствовала и свою вину. Точно он тонул у меня на глазах, а я не бросилась ему на помощь, не умея плавать…"