Прекрасное разнообразие

...я думаю: неужели все мы носим при себе свою смерть как бы запакованной, с указанием точной даты и причины смерти? Может быть, все эти годы до катастрофы я носил в себе не скрытый дар или свет гениальности, а мерцание собственной смерти? Может быть, именно это и видели мои родители, когда заглядывали мне в глаза и замечали в моем взгляде что-то необычное.

Я думаю, что всем гениям, должно быть досаждают мелкие домашние заботы, всех их расстраивают и выбивают из колеи самые обычные дела.

Тело без жидкостей и костей почти ничего не весит. Остающиеся после сожжения несколько фунтов праха напоминают о том, что мы состоим по большей части из воды и сознания...

- Я не злюсь. Больше не злюсь. Я жду.

• И чего ты ждешь?
• Знака, что начинается настоящая жизнь.

Все хотят быть другими. Толще, тоньше, умней, красивей. Вот видите эту рожу? Это моя рожа. Рубильник, брыли - все мое. И другой рожи мне не надо!

Вообще наш городок-это лабиринт банков, закусочных, обувных магазинов и кабинетов дантистов. Люди здесь обувались, обедали, брали кредиты, пломбировали и выпрямляли зубы-и всё это называлось жизнью.

- Я тогда думал, ты станешь большим человеком. Конструктором ракет, например.

• Я - это я. Разве этого мало?

Нам кажется, что в момент смерти может открыться истина о том мире, куда мы уходим, но на самом деле эти туманные мгновения могут открыть только истину о нас самих. И нам очень хочется что-то узнать о себе, прежде чем будет поздно.

Телевидение есть не что иное, как сон в коме: лишенный логики, ирреальный, в котором поток образов зависит от введенных пациенту препаратов.

- А что, в Греции есть телефоны? – спросил Уит.
– Очень смешно, – отозвалась мама. – Греки, между прочим, придумали демократию и медицину.
– Однако ракету на Луну они, насколько я знаю, не запустили..