Он был одет в непромокаемый плащ, на голове действительно красовалась пожарная каска. Только мне показалось, что плащ вполне промокаем, а каска похожа на ведро. "А почему именно я должен вас хоронить?" "Видите ли, - отвечал гость, - я жил один, согласитесь, этой услуги я не могу ни у кого просить, а мой ключ подошел к вашей двери". "Убедительно", - пробормотал я, - а вы и вправду... того?" Гость промолчал. Может, он сбежал из музея восковых фигур? Я взял большую иглу, подкрался и ткнул ему в руку - потекла прозрачная густая жидкость. Гость достал платок и вытер ее.
Два дня он просидел в кресле у балкона, молчал, только опасливо наблюдал за моими движениями. Потом я его похоронил, хотя он шумно храпел. Этому храпу не удивились ни могильщики, ни директор кладбища. "Бывает, - заметил последний, - что ж его в кресле у балкона оставлять?" Я последний раз взглянул на пожарную каску и пошел домой менять замок на двери.
Занятые, деловые люди не интересуют поэтов. Другое дело - одинокие, банальные, никчемные. Воображение накидывается на них как хищная птица и трансформирует в нечто непотребное. Редко-редко персонажи удостаиваются восхищения или просто доброго слова. Беспощадная поэтическая имагинация размножает одну обыкновенность и объединяет множество.
3 понравилось
