Трагик поневоле

Юля. Когда мы шли, тут кто-то смеялся...
Федор Иванович. Это бабы купаются... (Поднимает перчатку.) Чья-то перчатка... Сонина... Сегодня Соню точно муха укусила. B Лешего влюблена. Она в него по уши врезалась, а он, болван, не видит.
Юля. Я сейчас слышала чей-то голос.
Федор Иванович. Тут чудеса, тут леший бродит, русалка на ветвях сидит... Так-то, дядя! (Хлопает ее по плечу.)
Юля. Я не дядя.
Федор Иванович. Будем рассуждать мирно. Слушай, Юлечка. Я прошел сквозь огонь, воду и медные трубы... Мне уж тридцать пять лет, а у меня никакого звания, кроме как поручик сербской службы и унтер-офицер русского запаса. Болтаюсь между небом и землей... Нужно мне образ жизни переменить, и знаешь... понимаешь, у меня теперь в голове такая фантазия, что если я женюсь, то в моей жизни произойдет круговорот... Выходи за меня, а? Лучшей мне не надо...
Юля (смущенно) . Гм... Видишь ли... Сначала исправься, Феденька.
Федор Иванович. Да ну, не цыгань! Говори прямо!
Юля. Мне совестно... (Оглядывается.) Постой, как бы кто не вошел или не подслушал... Кажется, Вафля в окно смотрит.
Федор Иванович. Никого нет.
Юля (бросается ему на шею) . Феденька!
Соня хохочет; Орловский, Дядин и Хрущов хохочут, хлопают в ладоши и кричат: «Браво! Браво!»
Федор Иванович. Тьфу! Испугали! Откуда вы взялись?
Соня. Юлечка, поздравляю! И я тоже, и я тоже!
Смех, поцелуи, шум.
Дядин. Это восхитительно! Это восхитительно!

Хрущов. Как живете, Юлечка?
Юля. Так себе...
Пауза
Хрущов. Серебряковы у вас живут?
Юля. У нас.
Хрущов. Гм... А ваш Ленечка что делает?
Юля. Дома сидит... Всё с Сонечкой...
Хрущов. Еще бы!
Пауза
Ему бы жениться на ней.
Юля. Что ж? (Вздыхает.) Дай бог! Он человек образованный, благородный, она тоже из хорошего семейства... Я всегда ей желала...
Хрущов. Дура она...
Юля. Ну, не скажите.
Хрущов. И ваш Ленечка тоже умник... Вообще вся ваша публика как на подбор. Ума палата!
Юля. Вы, должно быть, сегодня не обедали.
Хрущов. Почему вы это думаете?
Юля. Сердиты вы уж очень.

Те же, Хрущов.
Хрущов. Какова погодка-то? За мной гнался дождь, и я едва ушел от него. Здравствуйте. (Здоровается.)
Серебряков. Извините, вас побеспокоили. Я этого вовсе не хотел.
Хрущов. Полноте, что за важность! Но что это вы вздумали, Александр Владимирович? Как вам не стыдно хворать? Э, нехорошо! Что с вами?
Серебряков. Отчего это доктора обыкновенно говорят с больными снисходительным тоном?
Хрущов (смеется) . А вы не будьте наблюдательны. (Нежно.) Пойдемте в постель. Здесь вам неудобно. B постели и теплей и покойней. Пойдемте... Там я вас выслушаю и... и все будет прекрасно.
Елена Андреевна. Слушайся, Саша, иди.
Хрущов. Если вам больно ходить, то мы снесем вас в кресле.
Серебряков. Ничего, я могу... я пойду... (Поднимается.) Только напрасно вас побеспокоили.
Хрущов и Соня ведут его под руки.
К тому же я не очень-то верю... в аптеку. Что вы меня ведете? Я и сам могу. (Уходит с Хрущовым и Соней.)