Без аккомпанемента

Конец 60-х годов XX века. Япония охвачена студенческими волнениями. Посреди бушующего мира старшеклассница Кеко влюбляется в студента Ватару. Как бы сложились их судьбы, если бы не цепь роковых событий? Это повесть о том, что никто не может убежать от своего прошлого, а отголоски далекой юности звучат в нас всю оставшуюся жизнь.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

110 оценок

5
43%
4
40%
3
15%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 122Хотят прочитать 232

Рецензии

olastr28 мая 2020 г.
Страсти по Мисиме
Сегодня проснулась, а в голове играет какая-то музыка. Когда проснулась окончательно, поняла, что это «Канон» Пахельбеля, под который в некоем кафе «Мубансо» завязывается сюжет романа Марико Коикэ. А также там звучат Бранденбурские концерты Баха, «Патетическая» симфония Чайковского, Альбинони, а еще всяческий джаз, Мик Джаггер, Джеймс Браун и еще что-то там. И кто мне объяснит мне после этого, почему книга называется «Без аккомпанемента», хотя аккомпанемента там более чем достаточно? Но, не суть. Книга не про музыку.
А про что? Банально, про любовь. Банально и небанально одновременно. Хотя сюжет, по большей части, предсказуемый, подается он неплохо, поэтому читать интересно, и хотя даже понимаешь, к чему идет, все-таки с напряжением ждешь, как это будет.
Героиня – старшеклассница, бунтарка и декадентка. Сигареты, книжки Мисимы, интеллектуальное кафе.

...они все сидят себе спокойно, курят и читают книги. Странное зрелище.
Да, действительно, психи какие-то, особенно на фоне неспокойного времени, когда американцы воюют во Вьетнаме, весь мир охвачен студенческими волнениями, и японская молодежь не остается в стороне. Сначала кажется, что вся эта политика и будет фоном к событиям романа, но она вскоре уходит на второй план.
Наверное, это можно назвать романом взросления, трагического взросления. Роза Гевальт (почетный титул, произошедший от скрещивания Розы Люксембург со словом gewalt – насилие) своей школы, активист движения за отмену учебной формы, Кёко довольно скоро признает свое поражение, и ей хватает ума и мужества отстраниться и не продолжать играть роль, которая ей совсем не идет.
Если честно, не совсем понятно даже, зачем эта линия борьбы за непонятные ценности, которых на самом деле нет, есть только бунт ради бунта, юношеская непримиримость и нежелание сдаваться миру взрослых. Она не играет большой роли в сюжете, хотя и служит противовесом миру бесплодного интеллектуализма, который автор кладет на вторую чашу весов.
Скорее всего, этот фон присутствует в книге просто потому, что он был в описываемой эпохе. Я погуглила с переводчиком информацию об авторе и поняла, что именно эта единственная ее книга, переведенная на русский язык, автобиографична. Это отец Марико Коикэ переезжал из города в город, из-за чего она должна была менять одну школу за другой. И даже имена автора и героини созвучны, и, возможно, в оригинале это одно и тоже имя. И потому автор просто помещает своих героев в пространство собственных воспоминаний, того, что вызывает ностальгию и боль.
Еще могу предположить, что в книге много вещей, которые не надо объяснять японцам, потому что они для них очевидны, достаточно незначительных деталей и упоминаний, тогда как мы не можем рассмотреть многих контекстов. Благодаря тому, что я уже прочла много японских книг, мне кое-что удалось уловить.
Кёко принадлежит к тем потерявшим (или не нашедшим) ориентиры молодым людям, родившимся после войны в стране, потерпевшей поражение и все еще оккупированной победителями.
Эти молодые люди мечутся между подражанием этим победителям и ненавистью к ним. И кто-то выходит протестовать на улицы, а кто-то строит свой иллюзорный мир, читает французские книжки (разумеется «Имморалиста»), и не видит выхода из тупика. Их называли поколение «апре-гер» (после войны), и это носило оттенок ругательности.
События в романе происходят в 1969-70. В 1967 году Киндазабуро Оэ публикует один из своих самых известных романов «Футбол 1960 года», который мне не раз вспоминался, пока я читала «Без компанемента». Студенческие волнения, куча психов и неотступный суицид, без которого японский роман, все равно что эклер без крема.
И, конечно же, не обошлось без Мисимы, который в этом романе присутствуют и в виде книг, и незримым духом, а сообщение о его самоубийстве, случившемся на фоне событий романа, просто перст, указующий на неизбежность трагедии. Впрочем, что я все про политику, книга-то про любовь.
Любовь у японцев тоже специфическая штука, я, прочитав десятки японских книг, так и не поняла, каким органом эти люди любят. Нет, с органами у них все в порядке, они совокупляются, и в книге про это рассказано, но тут возникает один еще один вопрос, требующий разъяснения: где у японцев грань между эротикой и порнографией? По ходу книги было несколько отчетов о произошедших актах, но ни эротикой, ни порнографией их не назовешь. В них нет ничего возбуждающего, лишь сплошное отделение жидкостей: пота, слюны, ну и прочего.
Нет, я верю девочке Кёко, что она любила, и так сильно, что и через двадцать лет боялась потревожить эту боль, но как может быть любовь без эмоции? Любовь, упакованная по коробочкам в голове.

«Успокойся! - приказывала я себе. - Нельзя поддаваться сентиментальности, вспышкам гнева, тревоге. Все эмоции нужно разложить по коробкам, перебрать, упорядочить, на каждую коробку наклеить этикетку и аккуратно сложить их у себя в голове. И не дай бог что-то из коробки выплеснется. А если уж и выплеснется, то надо набраться мужества и разом от этого избавиться».
И вот она несет с собой эти коробки 20 лет, ей тяжело, и не может ни бросить их, ни заглянуть внутрь. Вроде за тем она и поехала в город своей юности, зачем-то разыскала сестру своего возлюбленного, но так и не смогла облегчить душу. На протяжении всего романа Кёко много раз оказывается на грани того, чтобы раскрыться перед кем-то, и в последний момент все время захлопывается, как двухстворчатый моллюск. И мне даже казалось иногда, что не будь она таким моллюском, у нее был бы шанс растормошить своего трагического красавца, несмотря на все отягчающие. Ведь он же тоже ее по-своему любил.
Но пора к итогам. Хотя книга и не шедевр японской литературы, она стоит прочтения и может понравиться очень многим людям по самым разным причинам. В англоязычных источниках автора называют мастером хоррора и детектива, и хотя «Без аккомпанемента» ни то, и ни другое, но элементы этого всего присутствует.
Детектива как такового нет, но криминальная линия имеется. Вводится она, когда сюжет уже перевалил за половину, оказывается полной неожиданностью и добавляет в книгу красок, пусть и не очень веселых. Хоррор, в основном, проявляется в виде всяких белых девушек, с веревками на шее, которые совсем ни к чему, но вроде того ружья, которое должно выстрелить.
Ну, а любителям всего японского понравится непобедимая японскость этой книги, в которой люди скорее умрут, чем откроют друг другу душу (это неприлично), будут говорить что-то очень вежливое и ни к чему не обязывающее в момент, когда можно было бы и завыть.
Хотелось бы сказать, что это жизнеутверждающая книга, но совру. Япония и смерть – почти синонимы. Кажется, у меня получилась офигенная реклама безысходности и смерти. Не переписывать же теперь. Послушаю лучше "Канон" Пахельбеля - хоть что-то живое.
Читать далее
33
500
winpoo22 февраля 2016 г.
Помни!
Любовь как бонсаи,
Выбери между ними.
(Хатори Хасо, пер. Д. Румата)
Почему-то студенческие волнения и сексуальная революция 60-х в моём сознании прочно связывались с Францией, ну, по крайней мере, с Европой, и я никогда не задумывалась, что похожий свет сиял тогда и на Востоке с его традициями и коллективным самосознанием, что и там было своё протестное поколение apres-guerre. Книга мне попалась почти случайно. Я искала «что-нибудь японское», и, поскольку об авторе я не знала ровным счётом ничего, то повелась на аннотацию, мгновенно представив себе крошечное кафе «Мубансо» с негромко звучащей музыкой барокко, в котором ведутся долгие, наивные и слегка показушные, затеянные только ради друг друга, споры о любви, сексе, искусстве, музыке, экзистенциализме… 60-е всё-таки, «в окно повеяло весною».
Всё оказалось и так и не так. С самого начала книга производила на меня странноватое впечатление. Вместо яростного подъёма эмоций, каких-то внутренних прорывов на пути к личной свободе и уверенности в своей правоте были мрачная безысходность, пассивное следование обстоятельствам и необъяснимая холодная отстранённость. На протяжении всего чтения меня не оставляло ощущение искусственно нагнетаемого невнятно-тоскливого напряжения, поскольку сам сюжет чрезвычайно прост (а для современных контекстов даже обыденен), а авторский художественный стиль незамысловат. Собственно, японские книги и их персонажи часто производят на меня такое слегка неестественное, какое-то муляжно-чучельное впечатление – их реальность воспринимается как традиционное минималистски обставленное театральное представление с вычурным заламыванием рук или нарочитым смехом. В них для меня парадоксально соединяются ненужная избыточность и одновременно очевидная недостаточность всего: вроде бы, всё сказано предельно ясно и просто, и в то же время что-то важное намеренно упущено, не произнесено вслух, упрятано в шелухе простых слов. Тоже в каком-то смысле сохранение лица – только в литературе.
Мне показались совершенно ненужными невнятные упоминания митингов, комитетов, демонстраций, разгонов, арестов. И ожидаемых яростных квазифилософских дискуссий там не было. Да, собственно, всё это составляло лишь фон, размытый задник для печальной истории, рассказанной от лица школьницы, впервые столкнувшейся с реальностью вне её собственных возрастных терзаний и сразу угодившей в любовную геометрию, где Кёко любит Ватару, Ватару любит Кёко и Юноскэ, Юноскэ любит Ватару и ещё немного Эму, Эма любит Юноскэ, все они любят друг друга. И эта всеобщая любовь в конце концов оборачивается для героев трагедией невозможности сделать выбор, прибиться к какому-то одному берегу, а японский колорит придаёт всему оттенок романтической неизбежности.
Книга пронизана отчаянием и неизбывной печалью, и ты, как долгим дождём, пропитываешься ими, в целом не очень разделяя внутренних конфликтов и метаний тогдашней юношеской идентичности. Случись эта история сегодня, она прозвучала бы совершенно иначе. Остаётся только поразмышлять, чтó студенческая весна 60-х сделала с сознанием тогдашней молодёжи и так ли однозначно всё отзывается в нас через полвека.
Мотылек сгорел?
Но важнее, что он решился
Лететь на свет.
Читать далее
26
424
tathagata814 сентября 2018 г.
Так же, как смешались единым "гулом эпохи" Бах и Битлз, джаз и Пахельбель, Чайковский и Роллинг Стоунз, боссанова и Джоан Баэз, являющиеся пестрым и прекрасным фоном для событий романа, так сплелись в единый клубок чувства, мысли, желания, слова и действия его героев. Поиск любви порой приводит на баррикады, а порой в старый чайный домик, который и станет наравне с сердцами, полем битвы, местом, где сойдутся любовь и смерть, сладость и горечь, любовь и ревность. Вроде бы, чего проще: схема "два мальчика и две девочки" и погнал до развязки по накатанному сюжету до самого конца, ан нет, не там, где хотелось, эти узелки завязаны и уже непонятно, то ли грызть их зубами, то ли рубить. Короче, все закончится плохо, но под хорошую музыку.
Читать далее
9
499

Все рецензии

Цитаты

Wild_Iris6 июня 2013 г.
Встреча двух незнакомых людей — результат стечения многих тысяч мелких случайностей, а то, что служит непосредственной причиной для этой встречи, как правило, еще более незначительная случайность, нечто, настолько затерянное в череде однообразных дней, что не заметить его проще простого.
6
93
olastr25 мая 2020 г.
- Ну, они же муж и жена. Иногда могут и поругаться.
5
122
Wild_Iris6 июня 2013 г.
Какой бы трагической ни была правда, с течением времени она обязательно поблекнет. А все поблекшие воспоминания, заключенные в оболочку памяти, лежа без движения, когда-нибудь начинают обретать новые краски.
5
33