Дракула

Все мы вышли из стокеровского "Дракулы".
Эдвард Каллен.

Дочитав сегодня "Дракулу", подумала о том, что на тему эволюции образа вампира в литературе можно написать хорошую научную работу. Судите сами: за одно столетие вампир из одержимого чудовища, душа которого страдает, пока тело живет неестественной "жизнью", превратился в представителя некой элиты, которая даже не стремится к мировому господству, а изредка закусывает пробегающими мимо туристами. Дракула в дневное время спал в гробу, Лестат и прочие боялись солнечного света, а Эдвард Каллен всего лишь гламурненько блестит. Дракула всем своим видом наводит ужас и внушает трепет слабым смертным, осмелившимся бросить ему вызов, а что внушает бедным 13-летним смертным плод воображения Стефани Майер, вы и сами знаете. Вампиры стали чертовски привлекательны - не надо есть, спать, работать (ну разве что врачом, чтоб потихоньку красть донорскую кровь), людей тоже необязательно кусать, ведь есть зверюшки. Смысл "бытия" Дракулы вполне понятен, в нем нет ничего человеческого, его цель - наплодить себе подобных, убить его - значит спасти его душу, а для чего живут майеровские вампиры, мне не ясно. Красивые богатые бессмертные обыватели, неизвестно на какие деньги покупающие дорогие шмотки и машины. Ну их, в самом деле.
Вернемся к Стокеру. "Дракула" затягивает в себя, как любой эпистолярный роман. На мой вкус, в нем нет ничего выдающегося в отношении языка или построения сюжета, но вольно или невольно все-таки проникаешься зловещей атмосферой романа - ведь когда тебе в такой интимной форме повествуют о своих мыслях и поступках, остаться равнодушным наблюдателем почти невозможно. Любители копполовской экранизации будут разочарованы отсутствием любовной линии между Миной и графом (это Коппола усложнил и очеловечил вампирский образ), чему я от души порадовалась, ведь в стокеровском Дракуле совершенно нечего любить.

7 июля.
       Мой день начинался обычным образом, поэтому я не буду расписывать все те события, что произошли со мной до полудня сего дня, ведь всё шло своим чередом: подъём, умывание, завтрак, состоявший из французского омлета, который великолепно готовит одна особа, личность которой я не могу раскрыть даже в собственном дневнике; потом я решил совершить небольшую прогулку по центру города, так как у меня возникла необходимость в некоторых покупках, которая необходимость всегда возникает довольно внезапно и почти всегда так не вовремя — покупками этими стали: дюжина яиц, вакса, фунт соли, пачка презервативов (как хорошо, что этот дневник является лишь моим личным инструментом для фиксирования необходимых для запоминания подробностей, иначе я бы, конечно, никогда бы не написал ничего столь личного и постыдного, как покупка столь деликатной вещицы), рулон обёрточной бумаги и что-то ещё, что напрочь выскочило из моей памяти, — все мои покупки обошлись мне в 672 рубля, что я запомнил довольно чётко, так как ежедневная практика в счёте, коей я занимаюсь вот уже четырнадцать лет, положительно служит для запоминания различных чисел, включая все магазинные счета, номера телефонов, пароли от социальных сетей и прочее. Совершив все эти покупки, я направился посетить моего давнего приятеля сэра Вована, сестра которого настолько мила и привлекательна, что заняла всё моё сердце без исключения; увы, но Создателю было угодно, чтобы я не смог повидаться с этим светлым существом — моей милой Настюхой, — ведь она уехала на празднество, которое устраивала в честь своей помолвки леди Людка, её близкая подруга. Я не буду останавливаться подробно на разговорах, которыми мы заняли себя с сэром Вованом, коротая время за чашкой чая, ведь я решил не расписывать все события, что произошли со мной до зловещего полудня 7 числа месяца июля — скажу только, что мы затронули весьма важную проблему политических репрессий в современной России, до сих пор никак не могущей выпутаться из губительных тенет подавления инакомыслия, что, естественно, ведёт к появлению диссиденства как явления неизбежного противодействия Системе. Печальная история. Спаси Бог Россию!
       И вот мы уже вплотную приблизились к тому самому часу, который принёс в мою жизнь такие зловещие и жуткие воспоминания, что — без всякого сомнения — перевернул всю мою жизнь с ног на голову самым коренным образом. Леденящие душу подробности этих событий я со всей достоверностью передам этому дневнику, который помогает мне не сойти с ума, когда я вспоминаю о тех ужасающих минутах. Стоит моей памяти хоть на миг вспомнить хоть что-нибудь из всего того случившегося со мной кошмара, как кровь стынет в моих жилах, а волосы на голове подымаются дыбом. Спаси меня, Создатель сущего, сохрани мою душу! Да, я молюсь Богу, ведь только Он может помочь мне достойно пережить всё произошедшее.
       Как хорошо, что моя чистая и непорочная Настюха так вовремя уехала из отчего дома, ведь её нежная и ранимая душа наверняка не выдержала бы всех этих тяжких испытаний, всего того ужаса, того кошмара, что свалились на мои плечи. Но я мужчина! Поэтому я должен выстоять под столь жестокими ударами Судьбы. А она лишь слабая женщина, и рассудок её мог повредиться от этих событий, а нежное сердечко прямо-таки разорваться от ужаса. Что говорить: я и сам трепещу и покрываюсь холодным потом, когда воспоминания овладевают мной. Ах, моя милая Настюха, храни тебя Создатель!
       Нет, нет, нет!
       Я не могу продолжать писать, мне нужно оторваться и выпить стакан виски, который привозит мне мой кузен из какого-то ирландского городишки; я должен немного прийти в себя, а потом снова попытаться беспристрастно выложить всё произошедшее со мной со всей точностью и достоверностью на страницах этого дневника.

Дальше...

Продолжения не будет, бугага! Будет отзыв.
Да, я действительно не читал "Дракулу". Да, мне было даже немного стыдно по этому поводу. Да, я даже эти ваши фильмы не смотрел от всяких там Коппол и иже с ними. Да, да, да!
Но теперь-то вы уже не сможете тыкать в меня пальцами, обзываясь всякой там "дярёвней дремучей", "бревном неразумным" и "позорищем прямоходящим", ибо этот досадный пробел наконец-то заполнен.
Вот только заполнение этого пробела оставляет желать мнооооого лучшего...
Постоянно задавался вопросом, который можно сформулировать очень кратко: чозанах? Это вот реально та самая культовая книга, из которой растут ноги всей современной вампирской романтики? Это вот правда жемчужина мировой литературы, которая обязательна для прочтения всем без исключения? Ну в таком случае я очень грустить, потому что я вполне мог и дальше влачить своё жалкое существование и без этой никчемной книжонки.
Нет, я нисколько не умаляю значимость этой книги как источника и прародителя целого пласта литературы (и не только литературы); эту книгу, в каком-то роде, можно даже назвать культурологическим феноменом (собственно, только это и явилось причиной столь высокой моей оценки, пусть это и чистой воды политика двойных стандартов). Это действительно так. С этим поспорить невозможно. Но, но, но...
Но для меня всё-таки осталось загадкой — почему так случилось.
Я месяц не мог добить эти смешные триста с небольшим страниц, потому что ничего кроме скуки они не вызывали.
Честно говоря, я даже не знал, чего можно ожидать от этой книги. Но уж явно не того, что я в итоге получил.
Сопли-слюни-слёзы, перемежающиеся ужасными ужасами, кошмарными кошмарами и жуткими жутями. Офигенчик! Дайте две!
Ну ведь скука же! Вывихивающая челюсть эпистолярная скука, на которой и пятна-то светлого не найти.
Что ни страница — то новый набор всё тех же слов; разницу в страницах составляла только различная компоновка всех этих 300-400 слов, которые и составили весь лексический диапазон книги.
Собственно говоря, мне больше нечего сказать; мне осталось только привести парочку типичнейших отрывков, которые помогут не читавшему этой книги полностью составить своё о ней мнение, потому что выбранные мною отрывки являются типичными для всего повествования, и чего-то коренным образом от них отличающегося вы в тексте не найдёте, как ни старайтесь.
1 отрывок — сопли, слёзы, мужественность, благородство, неадекват и Бог:

2 отрывок — ужас, страх, кошмар, мрачно, готика и трупный смрад:

Спасибо за внимание, я кончил.

Наконец-то я домучила эту книгу, ну или она меня. В общем издевательство было обоюдным. Я сердито переворачивала странички и закатывала глаза, а книга в ответ пребольно падала мне на лицо, когда я засыпала в процессе чтения.

И вроде бы всё хорошо, начиналось так вообще замечательно. Ужасающая дорога молодого помощника стряпчего в замок графа Дракулы в Трансильвании, само имение, полуразрушенное, даже при рассказе навевающее вселенскую тоску о былых временах. Пребывание Джонатана в замке, осознание того, что он в ловушке, непонимание происходящего, страх:

И вообще в начале книги была этакая динамика, развитие событий, движение. Было интересно и про Люси читать, даже когда уже понимаешь, что с ней приключилось. Но потом появился доктор. История с переливанием крови, меня добила. Если уже в 1907 году Оттенберг провел первое переливание по группе крови, то в конце 19 века явно знали о группах крови, и переливать кровь по методу “нас четверо, все поделимся, начнем с молодого” как минимум странно.

И потом пошло-поехало, эти убийственные, затянутые, высокопарные диалоги. Считая себя приличным человеком, не позволяющим себе ругаться на людях, мне оооочень хотелось ввернуть матерное словечко в эти диалоги и монологи полные любви к ближнему, прям коробило меня, я стану вампиром, вы меня убейте, и все такие, да, да это наш долг, мы будем страдать, но “шлепнем” тебя в процессе. Дракула, так вообще действовать не успевает, мертвяк, что с него взять, медленно и печально я бы сказала.

И да, я понимаю прекрасно, что это слог того времени, и классическая литература вечна и нужна. Но слишком много, слишком высокопарно, слишком затянуто. Если разглагольствования доктора сократить вполовину и каждый бы в своем дневнике не рассказывал одно и то же, было бы намного “веселее” читать.

В общем, сам сюжет интересен, но нудно мне стало примерно в середине, и может, читая книгу в более молодом возрасте, без доли цинизма, а с долей этакого романтизма что ли, книга бы зашла, а может просто “не моя” книга или герои.