Магелланово облако

Нам больше всего не хватало единственного, что позволило бы развиться нашим чувствам, — времени. Только время могло все прояснить, связать нас или развести.

Сознательно и бессознательно мы причиняли друг другу мелкие, но чувствительные огорчения, между нами непрерывно происходили недоразумения — сегодня трагические, завтра пустяковые. Но я страдал от них, а страдания — об этом я знал из книг — всегда сопутствуют большому чувству.

Прошлое нельзя фальсифицировать. Нельзя вычеркнуть из него даже то, что нам нужно. Мы можем выбирать из его наследия то, что нам нужно, но надо иметь мужество помнить всю историю человечества как часть истории Вселенной.

Если мир не с кем разделить, он бесполезен.

"Как безжалостна Вселенная! - подумал я. - Как мало в ней уголков, где могла бы зародиться и существовать жизнь, как слаба и беспомощна эта жизнь против огня и холода, этих двух полюсов бытия! И все же, - думал я, - как много может совершить эта слабая жизнь!.."

Оставаясь один, я был уверен, что очень люблю ее; когда мы встречались, я терял эту уверенность.

Разве не было поразительно, что путь в глубь Космоса, как и в глубь атома, одинаково приводил к бесконечности?

<...> Она была так близко, что их не разделяло ничто, кроме их мыслей.

...я попросил студентов прийти ко мне. Без всякого официального повода, так просто, погулять по саду, побеседовать. Я, конечно, не думал, что придут все, но ожидал довольно большую группу. Мы с женой сидели до поздней ночи, ожидая гостей. Не пришёл никто. Позднее я спрашивал, почему они не пришли. Оказывается, каждый из приглашённых подумал: будет много народу, мы будем мешать Гообару, кто-то должен остаться. И каждый решил, что остаться должен он...