Житейские воззрения кота Мурра

Кажется, я все еще не доросла до этой книги. Уж слишком сложная она для меня. Мне бы чего попроще, может, и оценка была бы выше, а так...
А так мучила я книгу, а потом она меня... признаюсь честно, к концу местами даже по диагонали читала, до такой степени не хотелось читать эту муру от Мурра и Крейслера. И под занавес, чтоб уже наверняка меня добить, книга не закончена, т.к. все умерли.
И даже умный кот, который умеет писать и читать, не спас для меня этой книги.
Слишком заумно, слишком вычурно. За кружевами слов пропал рисунок истории.
Так и хочется сказать "графоманство", но нет. Не скажу, потому что эту книгу нужно уметь понять, почувствовать. Полюбить это словоблудие. Продраться через нагромождение слов до смысла. У меня не получилось. Я пока не готова к таким грандиозным конструкциям...

Изучение "Воззрений кота Мурра" на филфаке проникнуто особым романтическим флёром. Гофман вообще считается той гранью, за которой уставшие от бесконечной классики студенты могут прикоснуться к чему-то ещё по-детски увлекательному: немного сказка, немного триллер, слегка фантастика и очень много сюра. Так что обычного в данном случае вопроса "читать или не читать" даже не стоит. Конечно, не все выполняют свои обязательства, но это уже совсем другой вопрос.
В моём же случае всё было очень сложно. Гофмана и немецких романтиков я так или иначе читала с детства и поняла, что оно меня пугает. Вот именно тем самым сюром, который и не сказка, и не фантастика, вообще сложно понять что, а парадоксальностью своей нещадно давит на психику. Потому в рамках учебной программы я обходилась лекциями, а из прочитанного впоследствии понравился только "Крошка Цахес", ибо концентрация бреда оказалась достаточно высока, чтобы проняло даже меня.
"Кота Мурра" же не было даже в планах и не столько потому что это Гофман, сколько потому что это про кота. Будучи на филфаке, наверное, единственным кошконенавистником, я единственная и не включалась в истерию вокруг этого произведения, в то время как других сюжет про антропоморфного животного, пишущего мемуары, привлекал на порядок больше социальной неустроенности в европейских странах прошлых веков.

Потому отношение моё к этой книге и получилось таким двойственным, что я даже не поняла, понравилась она мне или нет. Наверное, следует упомянуть, что сама по себе она не является самостоятельной, а входит в гофмановскую "Крейслериану" - небольшой цикл, состоящий преимущественно из рассказов о жизни и творчестве капельмейстера Иоганнеса Крейслера, талантливого музыканта и композитора, являвшего собой тот высший образец человека, живущего в искусстве и ради искусства, что так интересовал романтиков.
Получив вместо дневников кота настоящую композиционную мозаику, я как-то на удивление быстро втянулась. Книга представляет собой... книгу. Не то чтоб мистификацию, но закос под неё. Якобы в одном немецком издательстве решили напечатать случайно обнаруженную рукопись, автором которой был кот. Вроде как такое поучительное повествование может заинтересовать читателя. Однако, в процессе обнаружилось, что варварское животное использовало для просушки чернил листы из какой-то другой книги, оказавшейся биографией капельмейстера, имевшейся на планете чуть ли не в единственном экземпляре, так что издатель решил не отзывать тираж, а оставить всё как есть в надежде, что биография известного музыканта заинтересует хотя бы его знакомых. Вот и представляет собой книга причудливое чередование эпизодов из жизни кота в хронологическом порядке, эпизодов из жизни капельмейстера в случайном порядке на тех самых макулатурных листах, а иногда и ремарок издателя, очень уж переживающего за манеры автора сей необычной книги.
Правда, эпизоды из жизни кота Мурра сложно воспринимать как программу "Из мира животных". Не надо быть филологом, чтобы понять, что за всеми этими описаниями жизни немецких кошек и собак кроются аллюзии на вполне себе человеческие нравы того времени - и проблемы образования, и заскоки высшего света, и какие-то масонские ложи, и банальная личная жизнь. Мурр - типичный домашний кот, весь такой вальяжный и нарочито утонченный, в лучших традициях считающий людей пищевым придатком, за что мне частенько хотелось его удушить. Благо нервы мои спасали вставки из биографии Крейслера. Это оказалась очень запутанная история, так как и сам капельмейстер - непростой человек со сложной судьбой, и у его наставника, органного мастера Абрагама, на один подлинно известный день приходится десять лет мистификаций, и двор маленького немецкого княжества, где происходит дело, представляет собой подлинную скунскамеру, всё пропитано ложью, загадками и тайнами, интригами, магией и санта-барбарой.
Практически в самом начале, так что это не будет большим спойлером, мы узнаем, что хозяином кота Мурра является сам Иоганнес Крейслер, и смотрим на их жизни через призму жизни другого. Причем, эпизоды зачастую располагаются так, что последующий раскрывает какую-то загадку, упомянутую в предыдущем, потому и рваная история капельмейстера не воспринимается хаотично, а со временем и вовсе начинаешь задаваться вопросом, те ли листы назвали макулатурными. Интриги кошачьего мира подаются как нечто жизнеопределяющее, но смотришь на мир человеческий - и замирает дыхание, потому что реально не понимаешь, где кончается иллюзия и начинается какая-то магия. И есть ли магия вообще, если удельный вес фокусников и шарлатанов здесь просто зашкаливает?
Но самой большой загадкой всё-таки для меня является сам факт наличия в доме Крейслера его собственной биографии. Вообще, странная она какая-то, эта биография. В ней упоминаются сцены и разговоры, которых не мог слышать ни сам капельмейстер, ни случайный свидетель, а непосредственные участники вряд ли стали бы разбалтывать такое какому-то биографу. Так что повсюду тайны: у зверей и у людей, и у издателя, наверное, тоже.

«Зелёная змея меня любит, потому что у меня наивная душа»

Герой этой философской сказки – романтик-мечтатель, свободно парящий в мире своей фантазии, но не умеющий ступать по земле. Тема мечтательства представлена Гофманом в волшебном блеске и поэтическом очаровании юности. «Блаженство Ансельма есть не что иное, как жизнь в поэзии, которой священная гармония всего сущего открывается как глубочайшая из тайн природы!».

В начале повествования студент Ансельм изображён обычным молодым обывателем, мечтающим о бутылке двойного пива, полпорции кофе с ромом и прекрасных девушках. Единственное его отличие от других – удивительное невезение, неуклюжесть и неловкость, говорящие о невротичности.

«Быть тебе уж в стекле, в хрустале, быть в стекле!»

В сказке прослеживается противопоставление романтического и обывательского сознаний. Герой оказывается наделённым развитым воображением и особым видением мира, а также чувствительностью к тесным рамкам обыденной жизни. Временно попав в заточение – стеклянную банку, он видит рядом с собой ещё пять человек в подобных склянках, которым кажется, что они свободны и наслаждаются всеми радостями жизни. Совсем недавно Ансельм и сам был таким же, но теперь ему чужда эта компания обывателей, загнанных в своеобразные футляры своим сытым самодовольством, глупостью и пошлостью.

Будучи неудачливым и в любви, Ансельм какое-то время балансирует на грани между реальностью и фантазией, но затем делает выбор в пользу второго варианта. Согласно К.Хорни, одним из выражений общего невротического расстройства личности являются особые затруднения в любви и сексе, по отношению к которым у невротиков действуют некоторые общие тенденции. И одна из них направлена на то, чтобы исключить любовь (а иногда и секс) из реальной жизни, но при этом отвести им выдающееся место в воображении. Любовь тогда становится такой возвышенной и чистой, что любое её реальное осуществление кажется мелким и гадким. Именно такую любовь романтика-мечтателя Гофман талантливо описал в «Золотом горшке».

А Эрих Фромм в «Искусстве любить» показывает часто встречающиеся формы иррациональной, невротической любви. И любовь героя сказки чем-то похожа на одну из форм такой псевдолюбви, а именно – любовь сентиментальную: «Ещё одна форма псевдолюбви – "любовь", которую можно назвать "сентиментальной". Её сущность состоит в том, что переживание любви происходит только в мечтах, а не в повседневных взаимоотношениях с реальным человеком… Для многих это… единственная возможность ощутить любовь… Пока любовь остаётся фантазией, они могут её переживать; но как только она спускается до действительных взаимоотношений между реальными людьми, они "замерзают"...Эта идеализированная и отчуждённая форма любви служит наркотиком, облегчающим страдания действительности, одиночество и отчуждённость индивида». Правда, у студента ещё более тяжёлый случай, так как он любит даже не человека, а какую-то зелёную змейку: «Если зелёная змея не будет моею, то я погибну от тоски и скорби».

Как писал Достоевский, Гофман «олицетворяет силы природы в образах: вводит в свои рассказы волшебниц, духов и даже иногда ищет свой идеал вне земного, в каком-то необыкновенном мире, принимая этот мир за высший, как будто сам верит в непременное существование этого таинственного волшебного мира...».

Судьба романтиков-мечтателей, как правило, бывает печальной. Ведь фантастические грёзы уводят от настоящей действительности. Вдохновение мечтателя, творящего свою призрачную жизнь, покупается слишком дорогой ценой: отрывом от реальности…

«Вне должно быть уравновешено с внутренним. Иначе, с отсутствием внешних явлений, внутреннее возьмёт слишком опасный верх» (Ф.М.Достоевский).

Еще один должок с времён универа закрыт. Во время учебы ограничилась лишь короткими рассказами Гофмана, теперь вот наверстала упущенное.

Немецкий романтизм, в котором всё загадочно, тонко, исполнено неподражаемой иронии и разочарования в жизни. А еще музыки, которую романтики считали совершеннейшим видом искусства.

Действие разворачивается в крошечном «карманном» государстве князя Иринея, которое он может обозревать целиком и полностью в подзорную трубу с бельведера своего дома. Собственно, княжества уже и нет, его давно присоединили к другому государству, но все делают вид, что всё идёт по-прежнему. Сам князь – человек недалёкий и безвольный. Дети совсем не радуют папашу: дочь, принцесса Гедвига, подвержена припадкам страха и меланхолии, принц Игнатий – совершенный кретин, так и не выросший из детских забав, развлекающийся игрой то в расписные чашки, то в «казнь» из ружья птиц-«заговорщиков». Правит же всеми делами фактически советница Бенцон, ушлая и расчётливая интриганка, бывшая в молодости фавориткой князя: она «держала в руках нити кукольной комедии, которую разыгрывал этот двор». Среди обитателей княжества есть очень интересный человек - маэстро Абрагам Лисков, ученый, органный мастер и настройщик роялей, имеющий репутацию чародея и алхимика. Это именно он в свое время воспитал Иоганнеса Крейслера, оставшегося без родителей, привил ему любовь к музыке. И именно он выловил в реке тонущего котёнка, приютил его, назвал Мурром.

Капельмейстер Иоганнес Крейслер – подлинный герой-романтик, мечтатель, наделенный глубоким внутренним миром, не находящий себе места среди обывателей. Самая значимая ценность для него – это музыка, которой он верно служит, в которой едва ли не растворяется. Всё человечество он делит на два разряда: «хорошие люди, но плохие музыканты» или вовсе не музыканты – и собственно музыканты. Крейслер дает уроки музыки принцессе Гедвиге, но созвучие душ находит с Юлией, дочерью советницы Бенцон. Девушка так же поглощена музыкой, ее пение завораживает Крейслера. В эту линию Гофман вложил историю своей драматической любви, дав героине имя своей возлюбленной. Может, потому эта часть звучит так пронзительно?

Вторая сюжетная линия романа – «мурриана», автобиография кота Мурра. Жизнь с маэстро Абрагамом, чтение его научных книг не прошли даром для Мурра: он приобщается к культуре, начинает философствовать, пытается писать стихи, трактаты, дидактический роман «Кот и Пес». Понятное дело, что в описании кошачьего и собачьего миров сатирически показано современное Гофману общество – немецкое бюргерство, студенческие союзы и т. д. Кот Мурр – своеобразный антипод Крейслера. Он филистер, более всего ценящий вкусную еду и мягкую постель, не способный устоять перед житейскими соблазнами, склонный к демагогии. Мурр любит порассуждать о своих талантах и благородстве, а на самом деле эгоистичен и труслив. Несёт, например, кошке-матери селёдочную головку, но по дороге съедает ее сам и тут же находит себе «веское» оправдание. Или, встретив на крыше большого наглого кота, предпочитает ретироваться, уступить ему понравившуюся красивую кошечку. Все проявления его чувств пошлы и отдают претензией на романтизм.

Гофман находит весьма оригинальную форму для своего романа: автобиографическое повествование Мурра перемежается с жизнеописанием Крейслера, листами из которого кот воспользовался вместо промокательной бумаги, безжалостно выдрав их из книги. При этом фрагменты обрываются буквально на полуслове, и воспринимать текст нужно именно так, в связке. Это сочетание авантюрно-любовного романа с его тайнами и «животного эпоса» получилось очень привлекательным.

А еще понравились многочисленные иронические пассажи:

...Почему бы такому прекрасному коту, милому любимцу нашего маэстро, не выступить на поприще, где толчется столько людей, не имеющих на то ни сил, ни призвания.

Кот Мурр - талантливый, высокообразованный, блистательный и тд и тп; кот, который вращается в высшем свете, в обществе "пуделей, шпицев, мопсов, болонок, левреток"; член буршеского клуба, эстет по части кошечек и поэзии... Как же подобному выдающемуся Мурру не взяться за перо, чтобы оставить в наставление котам-юношам свои житейские воззрения?!
Ну и что с того, что слова "высокой поэзии" перекладываются листами из книги хозяина, жестоко вырванными и разрозненными. В подобном поступке узнала собственного кота, выдирающего листы из блокнота и оставляющего на них личные кошачьи письмена в виде проколов от острых зубов и когтей.

Уже из аннотации мы узнаём, что данное произведение - это книга "2 в 1", представляющая собой чередование Мак.л. (макулатурных листов) с М.пр. (Мурр продолжает). А макулатурные листы не что иное, как биография капельмейстера Иоганнеса Крейслера. Несмотря на усложнённое чтение, Гофман позволяет читателю одинаково наслаждаться текстом, начертанным на страницах с пометками Мак.л. или М.пр.
Если у кота Мурра нет секретов, он открыто делится похождениями, описаниями кошачьих сборищ, концертами и провалами, любовными историями и казусами, то биографическая часть Крейслера наполнена тайнами и тёмными местами, к тому же лишённая стараниями Мурра заключительных страниц.

Но хороша книга прежде всего сатирой. Объектов для насмешек автору хватает, в поле его иронии попали высокие особы князя, принцев, советников, профессора.., котов и собак тоже хватает, но не скрываются ли за их образами человеческие натуры? Гофман не просто развенчивает пороки, а делает это изящно и тонко - никакой грубости и фривольности.
Прошло почти 200 лет с момента написания Воззрений, а человеческие пороки никуда не делись. Живи Гофман в наше время, он мог бы с таким же остроумием продолжать высмеивать высокомерие, хвастовство, лицемерие, скудоумие, тщеславие, зависть...

Нисколько не умаляя художественной ценности это романа и его значимости в истории литературы, вынуждена с прискорбием признать, что он меня бесит он не доставил мне того эстетического наслаждения, на которое я уповала, приступая к чтению. Короче говоря – не мое.

Объективно – понятно, почему литературоведы особенно выделяют роман в творчестве Гофмана и в истории литературы в принципе. Взять хотя бы структуру романа, две сюжетные линии, чередующие одна другую; каждая часть обрывается буквально на полуслове. Это нас, привычных к постмодернизму, таким уже не особо удивишь, а для начала 19 века – необычно и смело. Романтические идеалы здесь сочетаются с сатирическим обличением реального общества, закрученный сюжет – с не стареющей моралью. Классика.

Но субъективно здесь прямо-таки все шло мне поперек горла. Перестроиться на многословный витиеватый стиль было в принципе нелегко, и постоянные обрывы сюжета и перескакивания с кота на Крейслера и обратно задачу мне не облегчали. То же самое с сюжетом; судя по рецензиям, всем нравится история Крейслера, а линия с котом раздражает из-за его самовосхвалений и многословия. У меня вышло наоборот: сюжетная линия Мурра линейна и проста, поэтому за ней следить было не сложно, а вот в истории Крейслера сам черт ногу сломит, там и персонажей множество, и никто не дает себе труда представить их читателю, и эпизоды перепутаны. Только настроишься и начинаешь разбираться, как «макулатурные листы» заканчиваются и продолжается история Мурра. Сам капельмейстер – слишком уж романтическая фигура, чтобы было легко им проникнуться. Мне в принципе тяжело относиться серьезно к ахам-вздохам романтиков, все время нужно себя одергивать и напоминать, что нет, это герой не паясничает, это он всерьез. Так вот, Крейслер-то был любитель пошутить, и к тому же, он отличался резкими перепадами настроения. Поэтому я то и дело обнаруживала в середине пространного абзаца, что оказывается, шутки кончились еще десять строчек назад, а далее, оказывается, шли действительные глубокие переживания.
Человек ко всему привыкает; в конце концов я тоже, конечно, пообвыклась со слогом, разобралась в сюжетной линии Крейстлера, и мне наконец-то стало интересно, что будет дальше, благо все фигуры были наконец-то расставлены, и сюжет стал развиваться в головокружительном темпе – но тут роман и закончился. Ничем, так как третий том не был написан.

Честно говоря, обидно, что столь любимый многими роман мне настолько не зашел. Но что поделать.

Эту сказку посоветовала почитать коллега, сказав, тонко намекнув, что крошка Цахес напоминает другого нашего коллегу. И ведь удивительно, как (КАК?) эти гномы (в переносном смысле) с тремя красными волосами могут приписывать себе заслуги окружающих, завораживать начальство, при этом ужасно себя вести и одновременно быть самыми почитаемыми людьми в обществе?? Вот бы можно было взять и так легко выдрать эти три волоса у них из головы (ух, я злая!), чтобы все разглядели их истинное лицо!

Ладно, тайну крошки Цахеса с пафосным именем Циннобер я Вам до конца раскрывать не буду, ну и победит ли добро (или зло?) тоже не скажу. Намекну лишь, что крошка Цахес сильно мне напомнил Чичикова наоборот: у Чичикова душонка была черная, а у Цахеса - неприглядная внешность.
Так и жили.

Anyway
В общем, книга очень классная, сказка пресмешная и премилая. И мораль, непременно, очень ценна.

Житейские воззрения кота Мурра
Благосклонный читатель, да не обманет тебя начало книги видимой своей простотой и велеречивым слогом. Многие котоманы, я уверена, прочтя её, воскликнут «Я так и знал! У моего любимого Васьки тоже есть воззрения, только он держит их при себе в силу благородной лености».

Воззрения самовлюбленного милашки Мурра не лишены мудрости и тонких наблюдений, правда местами его можно заподозрить в плагиате чужих мыслей, но коту это простительно и свидетельствует лишь о его внимательном изучении ученых книг, что само по себе уже делает ему честь. Ведя свои записи, Мурр безжалостно разорвал книгу из библиотеки своего хозяина, используя её листы в качестве подкладок и промокашек. И случилось так, что по недосмотру редактора эти листы тоже были изданы. Издательский брак обернулся большой читательской удачей. «Макулатурные листы» повествуют о приключениях капельмейстера Иоганнеса Крейслера, ранее никогда не издававшиеся. И так уж вышло, что этот капельмейстер хороший друг хозяина Мурра, то ли органных дел мастера, то ли чернокнижника, то ли искусного фокусника.

Каков сюжет, дорогие друзья! Дворцовые интриги, злодеяния, безумства. Да не отпугнет вас некоторая напыщенность и цветистость речи, а также поголовная экзальтация действующих лиц. Признаюсь, после Цахес приступала к Мурру с опаской, но была приятно удивлена и очарована. Описываемые события, несмотря на некоторую комедийность, довольно мрачны. Настолько, что кто-то из участников непременно находится на грани нервного срыва, если не безумия. Демонические личности придают сюжету пикантность.
Будь я кошкой – мурчала бы от удовольствия!

Золотой горшок
Жил-был студент. Да не просто студент, а человек-катастрофа. Все в его жизни было нескладно, да и сам он был неуклюж, хоть высок, строен и лицом пригож. Если в городе хоть одна ведьма под личиной обычной торговки будет продавать яблоки, будьте уверены, наш студент эту корзину перевернет и растопчет. И вот в минуту скорби на свою судьбу сидел он под кустом бузины и стенал. А дальше…
А дальше все было весьма интересно и мило. Определенная наивность компенсируется поэтичностью и любопытными персонажами. Думаю, что немало поэтических натур, прочтя эту сказку в 19-ом веке, искали куст бузины. А вдруг…

Крошка Цахес, по прозванию Циннобер
В бедной крестьянской семье родился уродец. Не ребенок, а какая-то редька на ножках. Карлик лег тяжким бременем на плечи и без того изнуренных трудом родителей. Однажды мальчик попался на глаза фее и решила она их горю помочь.
А дальше полный разрыв шаблона.
Обычно сказки имеют четко выраженную мораль или хотя бы поучение. Здесь же главное оказаться в нужном месте в нужное время. Согласна, в жизни такое тоже прокатывает.

Разрыв первый. Если фея помогает какому-то ущербному созданию, которое «на лицо ужасное – доброе внутри», то это создание потом и сеет доброе, вечное, светлое. Тут подарок был чисто от балды. Причем подарок весьма сомнительный, даже странный для разумной и совсем не зловредной феи. Дар состоял в том, что все заслуги окружающих приписывались Цахесу, если он был поблизости. Все его начинали хвалить и обожать. А цель подарка была такова, чтобы Цахес – по натуре такой же мерзкий как и по наружности - стремился оправдать это обожание и пытался соответствовать. Видимо, мораль в том, что и феям косяки не чужды и прежде чем дарами раскидываться, не плохо бы провести разведку на местности. В итоге получилась обезьяна с гранатой.
Разрыв второй. Хорошие мальчики и девочки тоже получают свою долю счастья за добрые дела. Перевел старушку через дорогу – спасибо, мил человек, вот тебе полезный девайс. Дальше иди и добывай себе с ним счастье. Тут всё валится даром. Причем в каком-то офигительном количестве. Одаренный ровным счетом ничего не сделал, только бегал в отчаянии в лес и плакал под ёлочками. Я протестую.

На меня вылили какое-то дикое количество слащавости, которое несколько компенсируется визуальным рядом фантазии автора.
П.С. Теперь я понимаю загадочную природу бешеной популярности Стаса Михайлова. Я так и знала, что здесь дело нечисто.

Я люблю книги про животных. Я люблю книги от лица животных. Мне интересно, сможет ли автор поставить себя на место животного, перевоплотиться, не уйдет ли при этом в утрирование. Например, в Хиро Арикава - Хроники странствующего кота это вышло неплохо, а вот Григорий Служитель - Дни Савелия как-то ушли в пастораль и морализаторство. Почему-то мне безумно интересно было познакомиться с маэстро Мурром - мне виделся такой умудренный котик с пронзительным взглядом и хитрым прищуром, проживший интересную жизнь и знающий множество историй.
Гофман - автор, знакомый многим из нас с детства. Но - не "Щелкунчиком" единым. У него и другие сказки интересные, и романы - особенно с таким мистическим духом: двойничество, роковые красотки, сделки с дьяволом...
Вух...Хо-хо...Это был, конечно, полный вынос мозга - но мне понравилось! Просто невероятная композиция - я думала, ее можно назвать шкатулочной - но, наверно, нельзя. Я пришла почитать историю умного кота Мурра, а получила "2 в 1". Потому что кот Мурр написал свои мемуары на рукописи своего нового хозяина Иоганна Крейслера. И поэтому история кота Мурра прерывается - конечно, в самых интересных местах - кусками рукописи, а то и комментариями издателя.
История кота Мурра - просто классная! Похоже на то, что виделось мне - вполне довольный собой кот, считающий себя поумнее некоторых людей, который описывает свои кошачьи дела под кким-то человеческим углом. Очень понравился эпизод, когда друг хозяина случайно увидел картину, как кот сидит за маленьким столиком в раздумьях над своими мемуарами... Ну очень ярко написано. Мурр встречает свою любовь и мог бы жить с ней счастливо, но - кошачье сердце непостоянно. У него появляются два друга. Замечательный пудель Понто, который сначала напугал - но оказался умным и дружелюбным. И Мурр даже освоил его язык (эпизоды с изучением языков меня всегда цепляют)). И второй - кот, с которым они и кутили (ужасно забавно сравнивается мартовский кутеж с человеческим возлиянием - даже с похмельем), и жизни учились. Интересное словечко "филистер" - если бы заменить его на "мещанина", я бы поняла больше. В послесловии трогательно рассказывается, что герой имеет реальный прототип - котенка, который жил у Гофмана, но внезапно скончался в самом рассвете своих кошачьих лет. И автор искренне верил, что кот его - очень умный, практически ученый. И я тоже в это верю.
Вторая история... Сложная - и очень в стиле автора. Там даже появляются сквозные для автора персонажи - Крейслер и таинственная девушка Юлия. Странная то ли сказка, то ли история давно минувших дней - о принцессах, принцах и князьях, дворцовых интригах. Забавный не совсем выросший умственно принц, который любит... чашечки. Такие - фарфоровые. Но в основном - это очень обильно, витиевато и не всегда понятно. Честно признаться, я уже брала книгу один раз - и она просто поглотила меня и задавила текстом - какие-то люди, бал, в саду бегают... Только, продравшись до истории Мурра, я начала получать удовольствие.
Мне понравилась история Мурра. И стиль - такой витиеватый, объемный, вкусный. Навевает мысль о давно прошедших эпохах, балах, замках... Но... В желании развлечь, обвести, вокруг пальца, запутать - автор немного перемудрил. Иногда даже сбивают с толку редакторские вставки, что - тут несколько листов потеряно - но это ничего, не парьтесь, любезные читатели. Кажется, что книгу нужно читать залпом - потому что истории обрываются посреди эпизода, и нужно вспоминать, что же было раньше. Но залпом читать тяжеловата, потому что обильность текста поглощает и давит. Комментарий в конце - ну просто энциклопедия культуры 18 века. Это было тяжеловато и слишком обильно в части истории Крейслера, но превосходный Мурр и превосходный стиль меня купили. Посоветую к книге все-таки подходить основательным и во все читательские скилы и оружия - ну очень она обильная, "замудренная" и запутанная.

Со сказками писателя познакомилась ещё в детстве -  Эрнст Теодор Амадей Гофман - Золотой горшок и другие истории (сборник)   Прекрасно помню, что они мне не понравились - рецензия.

Юрий Олеша говорил о Гофмане: "Есть сведения, что пиша, он так боялся того, что изображал, что просил жену сидеть с ним рядом".

Перед читателем предстает весьма любопытная история, написанная собственноручнолапно ученым котом Мурром. Рукопись попала в печать, но как сообщает вымышленный Издатель в предисловии, случился невероятный казус. Правда, с учетом того, что кот умеет писать и читать, удивляться особо ничему не приходится.

Страницы кошачьей биографии перемешались с  отрывками текста о капельмейстере Иоганнесе Крейслере. Это произошло по той причине, что кот взяв книгу из библиотеки своего хозяина Абрагама, распотрошил её и использовал листы произведения в качестве промокашки для своего литературного опуса. В течении повествования выясняется, что истории кота и капельмейстера некоторым образом связаны между собой.

Слог Гофмана красив, но специфичен. Он витиеват, насыщен саркастично-ироническими метафорами и сравнениями. Постепенно втягиваешься и начинаешь даже получать эстетическое удовольствие от теста.

Как говорят исследовали творчества писателя, его произведения это некая своеобразная смесь гротеско-романтической фантазии и критического сарказма на реалии обыденной жизни.

Автобиография кота Мурра ассоциируется с романом взросления и становления того времени. Кот проповедует мещанско-обывательские ценности: "Нельзя царапать руку того, кто сильнее тебя". Изучив чтение и письмо, Мурр начинает мнить себя ученым и философом, которому есть что сказать будущему кошачьему поколению.

При описании  жизни хвостатого пушистика Гофман пародирует современное ему общество, проводя параллели с представителями кошачье-собачьего царства. Соперничество, драки, романтические воздыхания, поминки, высший свет.  Срежиссированно талантливо и напоминает театр абсурда.

Пройдя различные вехи своего жизненного пути, кот "делает" свой выбор, как и положено в художественном романе.

Рассказ Мурра ведется в хронологическом порядке, чего нельзя сказать о истории капельмейстера. Как известно, образ Иоганнеса Крейслера - это альтер эго самого Гофмана, поэтому в его уста писатель вложил свои идеи и рассуждение о предназначении Художника, в данном случае музыканта.

Восприятие художественного творчества как процесса поиска высшей реальности...

Художник должен быть свободным, а не торговать своим искусством ради заработка.

Линия Крейслера вырисовывается на фоне событий, происходящих в миниатюрном княжестве.  Интриги, тайны, любовь. История немного фэнтазийная, слегка мистическая, мелодраматическая, саркастическая и запутанная в стиле бразильского сериала (кто там кому доводится).

Добавьте к этому, что при своей фантасмагоричности, слог романа пафосен и возвышен, чтение временами не было легким и приятным.

Гофман до того вгляделся в немецкую филистерскую жизнь, что она начала являться ему в ломаных чудовищных фантастических формах (с)Аполлон Григорьев.