Алмазная труба

У родителей Ефремов стоял на полках. И вот однажды в младших классах меня спросили: «Какую книгу ты сейчас читаешь?» А я возьми и скажи: Таис Афинскую . Учительница как-то странно на меня посмотрела.

Уже потом были и Час Быка и пара рассказов из этой книги, затем Лезвие бритвы . И только в студенческие годы Туманность Андромеды . Так что начинал я как-то странно. Совсем не удивительно, что до самых ранних рассказов Ивана Антоновича я добрался в последнюю очередь.

«Нигма» достаточно неожиданно включила в свою серию «Страна приключений» этот сборник ранних рассказов. Иллюстрации в книге не самые прекрасные, но и не вызывающие отторжения. Но в любой книге Ефремова картинки всегда будут вторичны, текст никогда не отдаст первый план.

Рассказы эти заметно ранние. Большая их часть имеет абсолютно шаблонный зачин – некая встреча с профессором/летчиком/моряком etc на юбилее/в транспорте/на работе, когда кто-то внезапно начинает рассказывать произошедший с ним невероятный случай. Все фантастика ближнего прицела, а порой и вообще без допущений, просто необычная ситуация.

Но Ефремов не был бы Ефремовым, если бы сюжет играл бы сколько-то заметную роль в его текстах. Это как с Пелевиным (извините за сравнение), мало кому придет в голову критиковать его за условность сюжета. Важнее мысли, идеи, видение автора. Ефремов очевидно стоит в одном строю с Виктором Олеговичем в когорте визионеров и философов.

Вектор, правда, другой. Неослабевающая вера в человека, в способности его разума, в преодоление себя. И в великую взаимосвязанность всего сущего, сквозь геологические века. Это чувство у Ивана Антоновича не угасло и к самым поздним произведениям. А ранних рассказах, в жуткую сибирскую стужу, на опаленном склоне горы, в поврежденном самолете над Атлантикой, в шахтах и шурфах, в Северном Ледовитом океане это желание преобразовать мир для разумной жизни человека так страстно клокотало в его разуме, что некоторые страницы обжигают, заставляют чувствовать что-то, казалось бы, навсегда нами утраченное – величие утопии.

И не стоит забывать, что почти все рассказы в книге написаны в годы войны, они часто дышат ею, пусть даже повествование идет о Средней Азии или Восточной Сибири. Страна воюет, и это заметно.

Большую часть рассказов я ранее читал, возможно поэтому мое внимание привлек тот, который был для меня нов. «Голец подлунный» поразил меня той особой прозрачностью, что бывает у хорошей прозы. Автор так описал морозы и мир эвенков, что создал ощущение личного присутствия.

Два последних рассказа в сборнике чертовски характерны. Предпоследний (1944) повествует о том, как благодаря новой советской технике с большой глубины наши моряки поднимают отцепившуюся американскую батисферу. Тут американцы еще наши союзники, хоть и выглядят довольно невзрачно на фоне советских моряков. Наши – воплощение стереотипа, того, что воспроизводил и Станислав Лем в Рассказах о пилоте Пирксе . Чуть выше окружающих, на несколько лет впереди в техническом прогрессе и чертовски гордятся сами собой.

А вот в последнем рассказе (1948 года) американцы уже противники по Холодной войне. И тут мы все вспомнили им – их нелюбовь к цветным, их расхлябанность и желание развязывать агрессивные войны.

Но это, ей-богу, лишь фон. За всем этим высокая, нереализовавшаяся мечта. Нет, алмазы в Сибири мы нашли и добываем, нет, полезных ископаемых у нас, вроде бы, много. Но ожидавшегося положительного влияния на общество все это не особо оказало.

Начинается Адское пламя на безрадостной ноте. Невыносимая жара. Хроническая усталость. Люди под конвоем. Атмосфера такая, что впору представлять червей Арракиса в Большой Песчаной Пустыне северо-западной Австралии. Только, что фантастического в такой ситуации

?
Ауробиндо, индус по происхождению и идеалист по жизни столкнулся с грубой силой капиталистического государства. Подталкиваемый к дикарскому состоянию системой, он черпает силы только в своих размышлениях и поддержке друга, зулуса Инценги.

А ведь рядом рай

Но он только для белого человека. Те, кому не повезло с цветом кожи, вместо прославления величия природы

и поглядывали на странные и чудовищные постройки неизвестного назначения. Рискуя собой, искали ответы о происходящем на острове.

Рассказ оставляет неоднозначные впечатления несоответствием стиля и темы. Ефремов пишет о правильных вещах, но как же перебарщивает с разделением на черное и белое. Прославляет дружбу, которая сильнее страха за собственную жизнь, намного женскую нежную красоту и гуманный Советский Союз. Ругает англичан и американцев за то, что

И, в конечном итоге, получается рассказ о двух мальчишах-кибальчишах, которых хотят погубить проклятые буржуины. А вот в описаниях природы Ефремов традиционно хорош. И уж тем более прав, когда пишет о тупике

Я до этого читал главные труды нашего великого писателя-мыслителя Ивана Ефремова, "Час быка", "Таис Афинская", "Лезвие бритвы". А вот этот видавший множество рук сборник рассказов изданный впервые в середине 50-х и купленный, кажется, где-то с лотка на Старом Арбате, стал первым знакомством с малыми трудами Ивана Антоновича. Если кратко - это сборник о героических людях не очень героических профессий, но поставленных судьбою в опасные для жизни обстоятельства. Особняком, конечно же, стоит первый рассказ "Алмазная труба", в которой автор предрекает открытии якутских алмазов, основываясь на сходстве геологического строения горных пород Восточной Сибири в междуречье Лены и Енисея с алмазоносными кимберлитами Южной Африки. Двенадцать лет спустя после написания на письменный стол, за которым был написан рассказ, легли три алмаза из первых добытых в трубке, расположенной на Сибирской платформе, правда южнее места действия "Алмазной Трубы", но точно в той геологической обстановке, какая описана в рассказе. И на это наложено человеческое упорство двух геологов "забивших" на предписание свернуть безрезультативные поиски и долбивших шурфы.

Но главный мини-шедевр - "Путями старых горняков", в которой молодой геолог на работе по обследованию старых выработков под Оренбургом встречает старого горняка, работавшего тут еще до отмены крепостного права. Композиционно все великолепно - внезапный обвал входа застает их в глубине старой шахты, и во время поисков путей наверх старый штейгер ведет неспешный рассказ, как его молодой друг в 1859 году прятался в этих же штольнях со своей возлюбленной от самодура-распорядителя. Две параллельных линии о рискующих жизнью людях, но мысленно переживающих за приключёния, развернувшимися здесь семь десятилетий назад.

Еще один совершенно нефантастический, но очень реалистичный рассказ - "Последний марсель", про русских моряков с потопленного немецкими бомбами транспорта во время проводки северного конвоя, но добравшихся до норвежских берегов и вновь вышедших в шторм на старой бригантине с парусным вооружением. Непривычна работа со штагами и парусами, бригантина скрипит и грозит развалиться на ураганном ветру и волнах - а страха уже давно нет, есть железная решимость доплыть до зоны союзного флота.

Остальные рассказы выдержаны скорее в ключе советской фантастики того времени, но как у всегда у Ивана Ефремова, с превалирующими гуманистическими подходами, что особенно заметно в заключительном "Адском пламени", описывающим заключенных зулуса и индийца, оставленных на полигоне-островке для испытания ядерного оружия. Или же "Встреча над Тускаророй", в которой советский пароход сталкивается с полузатопленным летучим голландцем, остовом британского судна XVIII века, в реальность которой я, даже из уважения к авторскому замыслу, поверить не смог. Зато этот сборник открывает мини-серию произведений писателя, следующей книгой будет документальная повесть об экспедиции в монгольскую пустыню Гоби.