Чисто русское убийство

Как жалок сумасшедший, доказывающий, что совершенно здоров! Как бы разумно он себя не вёл, в каждом его поступке, в каждом слове мы разглядим болезнь. Всё против него. А теперь подойдëм к делу с другой стороны: если абсолютно здоровый человек надумает симулировать душевную болезнь, то ему придётся вести себя, как умалишённый, то есть доказывать, что он здоров! Ведь если он будет указывать на своё сумасшествие, то ему никто не поверит, так как настоящие больные всегда твердят обратное:

Я, вероятно, вас совсем запутала, но в этом то и состоит главная мысль рассказа:

• Притворялся ли убийца сумасшедшим, чтобы убить, или убил потому, что был сумасшедшим?

  Автор любезно даёт возможность каждому читателю самостоятельно найти ответ на этот запутанный вопрос.

Интересный рассказ, который представляет из себя записки человека, совершившего убийство. Причем убийство спланированное, и убил он человека, который считал героя своим другом и доверял ему.
Та "мысль" о которой в названии идет речь, как мне показалось, имеет двойное значение. Мысль - как мыслительный процесс главного героя, которому он явно поклоняется, и это даже не поклонение самому себе, а поклонение своему мышлению, как обособленной части себя. И еще есть одна конкретная мысль, которую герой постоянно обдумывает, и которая выглядит как вопрос, который герой задает самому себе, и который он задает экспертам, вызванным для его освидетельствования. И это же вопрос задает автор читателям:

Герой рассказа сам не может ответить себе на этот вопрос, и автор не может на него ответить тоже, и предлагает ответить на него читателям, стать такими же экспертами, как и те врачи, что наблюдали за главным героем. В конце рассказа на суде, мнения экспертов разделились поровну, и концовка остается открытой, то есть мы не знаем, был ли герой признан здоровым, и отправлен на каторгу, куда он так стремился, или все-таки был признан больным и отправился в больницу, чтобы окончательно там свихнуться. Наверное лучше для всех, если бы это было второе. Потому что этот человек точно опасен.
Здоровый главный герой или больной, но он явный социопат с идеями сверхчеловека в своем лице, и соответственным презрением ко всем остальным. Сам он называет себя деградантом и вырожденцем, и это несомненно так и есть.

Главы в рассказе озаглавлены как записи самого главного героя, которые он пишет, находясь в психиатрической больнице: лист первый, лист второй и т.д. до листа восьмого. И первые листы выглядят как самовосхваление, он рассказывает, как и зачем совершил убийство, причем кичится этим и презрительно описывает и жертву и всех окружающих, и сначала в его действиях даже виден какой-то мотив. Но чем дальше, тем больше эти записи похожи на бред и записки сумасшедшего. Он описывает свое болезненное, полубессознательное состояние ужаса сразу после убийства, описывает то, как сильно на него влияют стены психиатрической лечебницы и находящиеся там пациенты. Он хочет попасть на каторгу, и одновременно не хочет. Он доказывает, что он здоров, и тут же доказывает, что он сумасшедший, и оба эти доказательства выглядят логично и обосновано.
После рассказа идут комментарии. И в одном из них автор признается в переписке, что ничего не смыслит в психиатрии и даже не читал ничего по теме перед написанием рассказа. Тем не менее ему удалось создать очень яркий образ болезненного и нестабильного сознания, пусть главная интрига так и осталась без ответа, болен ли главный герой или все-таки искусно притворяется.

Есть убийство и убийца. Нет никакой загадки. Убийца задумал преступления и четко по плану совершил. Убил своего друга на глазах у его жены. Убил жестоко и цинично. Описание преступления в рассказе занимает пол странички.

Мы об этом преступлении может судить только из слов самого преступника. Доктор Керженцев пишет письма господам экспертам. Они должны принять решение – это форма помешательства или человек так искусно прикидывается. В своих размышлениях Керженцев и сам запутывается – кто он, что он, зачем он. Одно письмо - это письмо сумасшедшего человека, другое - прямо какого-то маньяка, от третьего письма веет максимально циничным негодяйством.

Оценка другого человека, через возвеличивание себя. Препарирование его до каждой мелочи, каждого изъяна. Преступник пытается ответить на вопрос, почему убил. Не себе, нет. Себя он давно оправдал. Если по простому, то я не такой, жизнь такая, я выше остального «болота», и т.д. и.т.п. Не знаю насколько доктор Керженцев типичный герой своего времени, думаю, что нет.

Меня эти размышления совсем не зацепили. Я вообще не люблю такую откровенно самокопательную литературу. В русской литературе – это присутствует в большом количестве. «Тварь ли я дрожащая или право имею?». Написано очень витиевато и потому нет ощущение реальности, а не выдуманности героя.

Все это явно не для меня. Маленький рассказ читала долго, по письму в день, сконцентрироваться на тексте так и не смогла. Да и мысли посторонние проскакивали, которые вроде бы к рассказу не имеют отношение, но тем не менее…

Рассказ Л.Андреева «Мысль» можно отнести к жанру детектива в той же малой степени, как и роман Ф.М. Достоевского « Преступление и наказание»: есть преступник, есть жертва, ведется следствие. Герой Андреева вспоминает Раскольникова и его душевные метания. Известно, что Достоевский сначала хотел написать роман от лица Родиона Романовича, но потом по ряду причин перешел к повествованию более объективному. В " Мысли" в основном идет рассказ от лица убийцы. То есть традиция ФМ в произведении Андреева очевидна. Однако Достоевского почти всегда интересовали проблемы социальные, идеи переустройства общества и опасность революционного пути этого переустройства. Не зря Достоевский Раскольникову дает «добрую натуру», которая всячески противится умозаключениям героя. И тот факт, что целью убийства оказалось стремление определить калибр своей личности, а не улучшение мироустройства, огорчает героя. Автор помогает хорошей натуре РР тем, что рядом оказываются верящая Сонечка, верный друг Разумихин, любящие мама и сестра — все это должно было привести героя к раскаянию.
Рассказчик в «Мысли» интересуется только масштабом своей темной одинокой личности. Если Раскольников в молодости спасал товарищей, то Керженцев «делал пробу» обворовывая тех, кто доверял ему — и радовался, что не чувствует мук совести и никто даже не заподозрил, что юноша, вполне обеспеченный, с красивыми открытыми глазами, мог просто для удовольствия подставить товарища. Герой Андреева привык копаться в своем сознании и подсознании, контролировать, как ему казалось, свои импульсы.
«Мысль» опубликована в самом начала ХХ столетия. В это же время русские читатели знакомятся и с рассказом К.Случевского "Убил? Не убил?" Сюжет представляет собой вроде бы обычный любовный треугольник: хирург влюблен в жену психиатра. В какой - то момент хирург начинает мечтать о том, чтобы с приятелем что-нибудь произошло, и мечты сбываются - психиатру какие-то бандиты проломили череп. Хирург блестяще выполняет трепанацию черепа, но вскоре сходит с ума, думая, что, возможно, он подсознательно - нарочно плохо оперировал мужа возлюбленной. Подробно описаны глюки и кошмарные сны больного хирурга, в которых преобладает чувство вины перед больным психиатром. Но психиатр выздоравливает и теперь хотел бы вылечить своего приятеля, об отношениях которого со своей женой он даже и не подозревает… То есть и в этом произведении герой запутывается в дебрях собственных мыслей, пытаясь анализировать подсознание. И Андреев, и Случевский, и еще многие авторы начала ХХ века предупреждают об опасности попыток слишком уж старательно познавать самого себя… велика возможность обнаружить нечто такое, с чем твое сознание будет справиться не в состоянии. Конфликт собственного сознания и подсознания — это такая гадость, господа. Только на «натуру» и надежда…
«Притворялся ли я сумасшедшим, чтобы убить, или убил потому, что был сумасшедшим?» - вот главная проблема для доктора Керженцева, убившего своего приятеля то ли из ревности, то ли желая помучить жену жертвы, то ли желая проверить, все ли «можно» таким исключительным натурам, как он.Автор подсказывает читателям, что у героя, конечно, с головой было не все нормально с самого начала — и припадки в детстве, и отец- алкоголик, и мания величия, и злость ко всем окружающим. Этот сверхчеловек с недоверчивостью обращается к читателю: «Неужели Вам никогда не хотелось повыть, щелкнуть зубами и поползать, поползать?»
Ой, ну честно… никогда. И плюнуть в ухо собеседнику не хотелось. И укусить за нос…
И мне даже нечего сказать в свое оправдание!)

Рассказ, где во главу угла ставится вопрос "А псих ли доктор Керженцев?", причем задается вопросом сам Керженцев и приходит к мнению

Рассказ представлен в виде собственноручных записей доктора Керженцева, находящегося в психиатрической клинике. Кроме слов Керженцева в рассказе ничего больше нет, тем самым автор рассказа Леонид Андреев позволяет нам самим делать вывод.

Идея, о том насколько правильно человек оценивает свое психическое состояние, сама по себе не нова и является темой некоторых литературных произведений, но обычно автор, в конце-концов, четко обозначает реальное положение дел, здесь же - нет. Доктор Керженцев имитируя помешательство, сам задается вопросом: "а имитирует ли он? И вообще сама идея имитировать психические отклонения может быть уже является признаком психического заболевания?" Вопрос открыт.

Доктор Керженцев называет "мыслью" вполне конкретный план преступления, основанный на личных мотивах. Но рассказ, конечно же, говорит о "мысли" - как о психическом состоянии человека вообще, о его состоянии "правильно" мыслить и о том, какие фортели может выкидывать наш мозг.

За рассуждениями доктора Керженцева в рассказе следить интересно, но мне не очень нравятся монологи.

Если вы ищете шедевр малой прозы, способный перевернуть всё ваше представление об этом жанре – то вот он перед вами, своей собственной персоной. Леонид Андреев – один из самых недооцененных русских писателей, который по глубине и психологизму созданных им произведений, вполне может соперничать с такими великими талантами как Алексей Николаевич Толстой и Федор Михайлович Достоевский.

Всего на каких-нибудь 50 страницах Андрееву удается раскрыть характер и внутренний мир своего главного героя, обнажив его душу перед читателями и показав все ее темные закоулки, тщательно скрываемые от посторонних глаз. Это ли не главное свидетельство гениальности его создателя?

Доктора Керженцева, главного героя рассказа, многие называют вторым Раскольниковым, и между ними действительно есть много схожих черт. Оба воображают себя «сверхчеловеками», которые вправе вершить суд над людскими судьбами, решая, кто имеет право на жизнь, а кто нет. «Для меня нет судьи, нет закона, нет недозволенного. Все можно.»

И тот, и другой тщательно готовятся к запланированному преступлению, просчитывая каждую мелочь и каждую возможность. И в итоге каждого из них совершенное убийство делает абсолютно несчастным и потерянным.

На этом всё сходство и заканчивается, потому что Керженцев – совершенно новый тип Раскольникова в литературе, гораздо более страшный и опасный, мысли и поступки которого очень сложно понять и объяснить обычным людям.

Взять хотя бы мотив преступления. С первого взгляда можно заподозрить ревность и зависть к более удачливому сопернику, являющемуся по совместительству его лучшим другом, чему способствует уничижительное описание убитого Алексея, данное нашим героем.

Удивительная мягкость и податливость его натуры, странное непостоянство в области мысли и чувства, резкая крайность и необоснованность его постоянно менявшихся суждений заставляли меня смотреть на него, как на ребенка или женщину

Алексей не был талантом

И если б Алексей не был таким болезненным, хилым, не знаю, может быть, я и не убил бы его».

Но разве хоть в одной строчке из 8 листов исповеди убийцы вы найдете отголосок любви к Татьяне Николаевне? Или отголосок ненависти к Алексею? Нет, все слова доктора Керженцева сводятся к холодной и бесстрастной констатации фактов, вплоть до четкого указания даты планируемого убийства.

Никаких настоящих чувств и эмоций не прорывается в рассказе нашего героя до того самого момента, когда в ночь после убийства к нему не приходит поистине страшная мысль, угнетающая всё его сознание:

Он пытается заглушить этот голос внутри себя, но навязчивая мысль подчиняет себе всё его существо, порабощает его, заставляет погрузиться в омут нечеловеческого ужаса и страданий, потому что

Пожалуй, невозможно придумать для Керженцева наказания хуже этого – ведь он так гордился стройным и изящным полетом своих ясных мыслей!

А теперь этот друг обратился против него самого и совершил вероломное предательство. Причем единственный его друг. Ведь еще в самом начале своего рассказа главный герой признается, что всегда избегал общества других людей и никогда не раскрывал своих истинных мыслей и чувств перед другими.

Но, несмотря на то, что одиночество героя вполне себе добровольное, страдает он от него ничуть не меньше, чем другие – от вынужденного.

Наиболее ярко это проявляется в описании Керженцевым случая, когда он наблюдал за милой сценкой, развернувшейся между маленькой девочкой и щенком:

Но эта разгадка недоступна для главного героя – он не способен испытывать любовь, ненависть, чувство привязанности, сочувствия и жалости (вспомните, что после убийства он жалел вовсе не свою жертву, а «его красивую голову»!). Он абсолютно бесчувственная расчетливая и циничная машина. А как раз-таки отсутствие эмпатии – один из главных симптомов расстройства личности. Вот и ответ на вопрос, сумасшедший ли он. Несмотря на всю логичность и последовательность изложенных им мыслей.

Закончить хочу цитатой, которая обязательно понравится каждому, кто не представляет своей жизни без чтения:

Лесков черпает вдохновение из разных источников: судебных заседаний, слухов, суеверий, личного жизненного опыта, баек, анекдотов, патериков, житий, биографий… и из творчества других писателей. Особенно интересно, как в художественный текст вплетается мэтр Лев. Просто мэтр, просто Лев, статьи которого ждут персонажи рассказа, но по цензурным соображениям статья запрещается к изданию. Надо же что-то обсуждать… и герои начинают обсуждать очерк Г.И. Успенского об одном исчезнувшем типе мужчины. Лесков фактически вытягивает свою историю из жизни, по аналогии.

Дальше – интересно. Мотив рока, написанный на лице молодого человека и поляк. Просто поляк, но и он здесь неслучаен. Мотив предопределения – вообще очень богатый литературный приём. Многие читатели жалуются, когда события книги предугадываются, а мне именно этот ход в хорошей литературе нравится. Во-первых, это прямая отсылка к античной литературной традиции. Во-вторых, на первый план выходят не сюжетные ходы, а психология, нюансы, частности. В-третьих, ну всегда находится какое-нибудь в-третьих. В этом рассказе меня заинтриговало отношение бравых офицеров к обыску. По идее, из представлений о чести у русских офицеров того времени, обыск офицера без явных доказательств и улик на него унизителен. А здесь все офицеры требовали их обыскать. Это очень странно, но, как бы ни казалось парадоксальным, достоверно.

Да, поляк. Польская тема пронзает всё творчество Лескова. И здесь рисуется образ как бы положительного персонажа, но чуждого. Т.е. – хороший человек, но не свой. Польский вопрос не отпускает Лескова как приюты св. Магдалены не отпускают ирландцев. Это рана не заживающая. Лесков – великий портретист. Кроме шикарных характеров рокового мальчика и рокового же поляка, он зачем-то пишет уже в конце истории образ «змеи», делая это очень тонко и аккуратно. Зачем? Если я отвечу на этот вопрос, то разгадаю секрет русской литературы. Он просто это делает, как всегда к месту.

Меня всегда задевает, когда писатель оставляет якоря в тексте, гиперссылки на других писателей или их книги. Здесь это Л.Н., Г.И. Успенский, Шиллер, Брет Гарт, Помяловский. И некоторые из якорей выстреливают. Очень понравилась функция Толстого в тексте, он играет роль пустого места, т.е. – он нужен, но его нет. И только потому, что его нет и рассказывается история. Ох уж этот лесковский прищур! Успенский используется как детонатор истории. А Шиллер…! А зачем нужен Шиллер, я не понял. Может, чтобы пофилософствовать? Хотя, раз уж Шиллер, то у него есть изумительно точные строки, как будто специально сказанные по поводу этой истории:

По поводу рокового персонажа – Саши. Он является представителем романтических юношей - всех этих Адуевых, Раевских и прочих Вихровых русской классики с фатальным только флёром. Не страдала честь дамы, а страдало Сашино представление о чести дамы. Николай наш Семёнович свет Лесков умеет как-то смещать акценты и перенаправлять освещение. Как всегда. Не скучно.

Перечитываю эту книгу неоднократно и каждый раз поражаюсь, насколько ёмко, четко и убедительно описал Леонид Андреев процесс мышления в голове преступника, возомнившего себя «сверхчеловеком». В голове главного героя – 32-х-летнего доктора Антона Игнатьевича Керженцева – появляются страшные, чудовищные мысли – но он начинает им верить, потому что ему кажется, что это его мысли и, поскольку они логичны и последовательны, то имеют право на реализацию. Заключенный в плен своей головной коробки, не имея выхода, он решается на чудовищное преступление – убийство лучшего друга.

…При очередном прочтении рассказа мне вспомнился молодой симпатичный человек по имени Дмитрий Виноградов. Помните такого парня, который работал юристом в офисе, занимался волонтерством (охраной природы), много читал и думал, и всё больше убеждался, что люди ничтожны и им незачем жить. Однажды Дмитрий взял в руки винтовку и перестрелял множество людей в офисе в Медведково, шестеро из них погибли. Но в голове Дмитрия всё, наверно, было четко и логично: люди – это раковая опухоль на нашей планете, уничтожающая окружающую среду, и чем больше этой опухоли погибнет – тем лучше. К обиде Дмитрия на мир добавлялись и глубоко личные мотивы: его не любили женщины, а одна из них (она была замужем, как и героиня этого рассказа Татьяна Николаевна) играла с ним и подшучивала, не воспринимая всерьез его чувства…

…Рассказ «Мысль» вышел в свет в 1902 г. Убийство, совершенное «русским Брейвиком» (так окрестили Виноградова журналисты) произошло в 2012 г. 110 лет прошло, а в мышлении людей такого типа ничего не изменилось.

Главный герой «Мысли» доктор Антон Керженцев так убедителен в своих мыслях и переживаниях, что в какой-то момент начинаешь ему сочувствовать и логика его действий становится понятной – вот это-то страшно! Талантливый, молодой, тонко чувствующий и рефлексирующий – он действительно не похож на человека из толпы, ему скучно и неинтересно с людьми, слишком сильна разница в интеллекте и масштабе личности. Мне кажется, что временами он нарочно наговаривает на себя, пытаясь изобразить из себя холодную, рассудительную машину, которой чуждо всё человеческое. Но доктор Керженцев способен на глубокие чувства: он действительно страдает и «подлой своей роли», как и Раскольников, не выдерживает…

Впрочем, разумеется, в реальной жизни всё страшнее… Анна Ахматова писала: «Достоевский знал много, но не всё. Он, например, думал, что если убьёшь человека, то станешь Раскольниковым. А мы сейчас знаем, что можно убить пять, десять, сто человек и вечером пойти в театр».

Доктор Антон Игнатьевич Керженцев Леонида Андреева – это повзрослевший Раскольников: меньше иллюзий, больше цинизма. Но и он рефлексирует, и он на грани безумия после совершенного деяния… Так же как Родион Раскольников, он судорожно цепляется за светлые образы, чтобы не упасть в бездну. Для Раскольникова таким образом становится Сонечка Мармеладова и всё ее несчастное семейство, особенно маленькие дети... Антон Керженцев тоже – то вспоминает маленькую девочку с собачкой, однажды увиденную им ранней осенью, то пытается постичь душу кроткой и «убогой» сиделки Маши, которая за ним ухаживает.

Не в книжно-выдуманной, а в реальной жизни Раскольниковы и Керженцевы лишены такой степени рефлексии и самокопания. Наверняка, сидит Дмитрий Виногорадов и думает о несправедливости мира, и о том, «как он глупо влип». Ни сострадания, ни угрызений совести.

Мой любимый Иван Карамазов говорил: «Нет добродетели, коли нет бессмертия!» и «Если Бога нет – то всё позволено!» Доктор Керженцев считает, что ему позволено всё, но при этом, как и Иван, завидует «простым купчихам», которые живут прямо и просто, без сомнений и мучений. В «Мысли» нет религиозных рассуждений (по крайней мере прямых), но доктор Керженцев, пытаясь разгадать загадку тех простых, дремучих людей, которых он так презирает, но и завидует им отчасти, смутно понимает, что душу их озаряет вера в Бога и именно это придает им силы. Сам Керженцев – атеист и не принимает «темной веры» этих простых, «как растение тупых существ», но при этом временами и его охватывает ницшеанская тоска от того, что «Бог умер»…

Мне кажется, Леонид Андреев – незаслуженно забытый русский писатель – по глубине и мощи он не слабее Достоевского, хоть и писал в жанре малых литературных форм. Многих произведения Андреева пугают, а мне они придают силы жить. Я открою вам секрет: главный герой в этой книге – не доктор Керженцев, а «убогая» сиделка Маша. Герой – это тот, кто совершает подвиг, а не тот, кому в книге уделяется больше внимания. На таких, как Маша, держится этот мир...

Вот уж никак не ожидала от маленького рассказа такой мощи! Все любители достоевщины, не проходите мимо! Только, в отличии от Раскольникова, доктор Керженцев абсолютно не сомневается, что "право имеет". Запланированное, циничное убийство лучшего друга, приводит доктора Керженцева к психиатрической экспертизе. Но дневник убийцы раскалывает экспертную комиссию на две части. Одни уверены, что Керженцев - сумасшедший, другие не сомневаются, что он абсолютно здоров. Этот рассказ был прочитан за пару часов, но личность главного героя такая яркая и неоднозначная, что удивительно, как Андрееву удалось вместить всю глубину характера всего лишь в несколько глав. Рассуждая о себе, о женщинах, о друге, которого убил, о человеческой силе и слабости, Керженцев мыслит масштабно, уверенно, ни капли не сомневаясь в своей правоте. Жутко читать его мысли, страшно представить, что рядом может оказаться такой человек, то ли гений, то ли безумец. Я решила, что он всё-таки безумец. Эгоцентрист и мизантроп с манией величия. Детектива здесь никакого нет, но вот за развитием мысли Керженцева до и после убийства следить очень занятно.
А каков финал! Одно последнее слово обвиняемого пробрало до дрожи.
Ничтоже сумняшеся, я записала себе в список хотелок все книги Андреева. Влюбилась сразу и надолго!