Всё, на что я был годен, это любить её больше, чем она меня, - этой масти у меня всегда была полна рука.

Он обладает чисто бессознательным даром обращать любой предмет в женщину; под его взглядом стулья вдруг мучительно осознают, что у них обнаженные ножки.

Somewhere in the heart of experience there is an order and a coherence which we might surprise if we were attentive enough, loving enough, or patient enough. Will there be time?

— Ну, и сколько она будет длиться, эта любовь?(в шутку).
— Не знаю.
— Три недели, три года, тридцать лет?..
— Ты как все… пытаешься свести вечность к числам…

Как трудно разобраться в хаосе нитей, протянутых от человека к человеку под шероховатой кожей поступков и слов; ведь любовь - всего лишь язык кожи, а секс - система терминов.

...Страсть обладать, владеть, если морить ее голодом, делает человека существом абсолютно и безусловно зависимым - от предмета страсти.

"Все дело в том,.. что женщина, которую я любил, удовлетворяла меня целиком и полностью, не делаясь оттого счастливее либо несчастнее".

Ты же знаешь, что я никогда не повторяю историю дважды слово в слово. Разве это значит, что я лгу?

Ты говоришь так, словно мы вольны выбирать. Мы не настолько сильны и не настолько злы, чтоб выбирать. Все, что происходит с нами, - только часть эксперимента, не нашего, а чьего-то еще...

Деревья в парке набрякли каплями после внезапного утреннего ливня… и были похожи на огромных кошек, занятых утренним туалетом.

… скучал, как ночной горшок на симпозиуме.

Когда же наступает время для раскаяния и угрызений совести, уже слишком жарко, и ни у кого просто не хватает сил.

...бледный и весь какой-то взъерошенный, будто им пальнули из пушки и попали в авоську.

Некоторые двери выглядели так, будто она вот-вот из них выйдет.

...обладает чисто бессознательным талантом обращать любой предмет в женщину: под его взглядом стулья вдруг мучительно осознают, что у них обнажённые ножки.

Мания самооправдания в равной мере присуща и тем, чья совесть нечиста, и тем, кто ищет философского обоснования своим поступкам: и в том и в другом случае это приводит к самым странным формам мысли. Идея не спонтанна, ее выносят на поверхность подводные токи воли.

Любовь не терпит равенства — как ты считаешь? Кто-то один всегда застит солнце и мешает — ей или ему — расти; живущего же в тени постоянно мучит жажда: бежать и обрести свободу тянуться к свету — самостоятельно. Не здесь ли единственная трагическая составляющая любви?

What I most need to do is to record experiences, not in the
order in which they took place — for that is history — but in the order in which they first became significant for me.

To the Cartesian proposition: “I think, therefore I am”, he opposed his own, which must have gone something like this: “I imagine, therefore I belong and am free”.

If she ever knew me at all she must later have discovered that for those of us who feel deeply and who are at all conscious of the inextricable tangle of human thought there is only one response to be made — ironic tenderness and silence.