Дипломатия

И все же Россия вызывала двойственное к себе отношение: отчасти надежду и отчасти страх, что и явилось ее уделом вплоть до нынешних дней.

Когда Гитлер вторгся в Советский Союз, Черчилль объяснял решение Великобритании поддержать Сталина фразой, не содержавшей ни личного, ни морального одобрения: «Если бы Гитлер вторгся в ад, то он [Черчилль] бы замолвил за дьявола словечко в палате общин!»

в России национализм исторически носит миссионерский и имперский характер.
Психологи могут спорить, является ли причиной этому глубоко укоренившееся чувство неуверенности или природная агрессивность.

Что же касается Советского Союза в 1939 году, то он тогда был неважно подготовлен к неизбежной борьбе.
И все же к концу второй мировой войны он уже считался глобальной супердержавой.
Как это сделал Ришелье в XVII веке, Сталин в XX веке воспользовался раздробленностью Центральной Европы.
Приобретение Соединенными Штатами статуса супердержавы было предопределено их индустриальной мощью.
Советский рывок вверх был обусловлен безжалостными манипуляциями на сталинском базаре.

Томас Джефферсон определил наполеоновские войны как соперничество между тираном суши (Францией) и тираном океана (Англией)

Вильсон первым увидел, как должна выглядеть универсальная всемирная организация, Лига наций, которой предстояло сохранять мир посредством осуществления принципа коллективной безопасности, а не путем создания альянсов.

В каждом столетии, словно следуя некоему закону природы, похоже, появляется страна, обладающая могуществом, волей, а также интеллектуальными и моральными стимулами, необходимыми, чтобы привести всю систему международных отношений в соответствие с собственными ценностями.

Революционеры почти всегда имеют своей отправной точкой недостаток силы.

Власть, лишенная легитимности, провоцирует испытание силой; легитимность, лишенная власти, провоцирует пустое бахвальство.

Быстро отступив на привычную академическую почву, я спросил Трумэна, по какому внешнеполитическому решению он хотел, чтобы его запомнили. «Мы полностью разгромили наших врагов и заставили их сдаться, — заметил он. — А затем мы же помогли им восстановиться, стать демократическими странами и вернуться в сообщество наций. Только Америка сумела бы это сделать».

Демагогическое мастерство и самовлюбленность были двумя сторонами одной медали. Гитлер был не способен на нормальную беседу. Он либо погружался в длиннейшие монологи, либо уходил в скучную молчанку, когда кто-то из собеседников умудрялся взять на себя инициативу в беседе, а по временам в таких случаях даже засыпал[388].

Наконец был придуман механизм полного бездействия. Он принял форму комиссии по расследованию — стандартный инструмент дипломатического сигнализирования того, что желаемым исходом является бездействие

Чтобы упрочить собственное правление и преодолеть напряженность между различными народностями, населяющими империю, все правители России использовали миф о какой-то мощной иноземной угрозе, которая со временем превращалась в самосбывающиеся пророчества, подвергая испытаниям стабильность в Европе.

"Мы создали эту нацию, чтобы люди были свободными, и мы не сводим нашу концепцию и цели только применительно к Америке. Мы теперь сделаем всех свободными. Если бы мы этого не сделали, вся слава Америки пропадет, а вся ее сила будет напрасно растрачена» - W.Wilson

Какое страшное самомнение надо иметь, чтобы получить добро на мировую интервенцию вопреки строжайшему запрету одного из отцов-основателей на вмешательство в чужие дела, а также чтобы выработать некую философию нейтралитета, которая сделала неизбежным подключение к войне!

Рузвельт исходил из той предпосылки, что Соединенные Штаты являются державой, как и все другие, а не каким-то уникальным воплощением добродетелей.

если весь мир действительно захочет добиться мира, то он должен следовать предписаниям Америки.

Человек бессмертен, спасение души ждет его впереди. Государство же бессмертием не обладает, оно может спастись либо теперь, либо никогда.

Михаил Горбачев, седьмой по счету высший советский руководитель начиная от Ленина, вырос в Советском Союзе, обладавшем беспрецедентной мощью и престижем.
И именно ему было суждено председательствовать при кончине империи, создание которой было оплачено столь большой кровью и растратой национального богатства.