Как зреют гроздья гнева
Вряд ли эта книга была бы издана сейчас, да еще и так достойно: качественная бумага, довольно много хороших иллюстраций, фотография автора, обширная вступительная статья. Наверное, мало кто заинтересуется рассказом о жизни сборщиков дикого чая йерба-мате в дебрях сельвы. Того самого мате, пришедшего к нам с книгами "магических реалистов". Даже если назвать эту жизнь рабской, все равно не откроется та, действительно, бездна бесправия, униженности и обреченности, изнурительного труда под плетьми надсмотрщиков за мизерную плату, большая часть которой уходит на покрытие полученного при вербовке бездумно потраченного и бесстыдно завышенного аванса. Эти люди
слишком забиты, чтобы бунтовать или даже возражать, видя, как рушатся их надежды... ; они слишком привыкли к плохому, чтобы бурно реагировать на удары судьбы.
Но и среди них иногда все-таки прорывается спонтанный протест, чаще всего жестоко подавляемый - хозяева плантаций и их прислужники просто расправляются с бунтовщиками - сельва скроет трупы.
Герой романа молодой аргентинец Рамон Морейра, измотанный нищетой, поддавшись на россказни вербовщиков, погружается в этот дикий мир. Но видно есть в этом парне стержень, который не позволяет ему сломиться. Он учится, перенимая навыки труда у опытных работников, набирается жизненной мудрости, слушая их рассказы. Крепкий физически, сохранивший человеческое достоинство, в решительную минуту, он оказывается способен на решительные действия - кровью прокладывая свой путь к свободе и продолжению борьбы.
Повествовательная часть романа перебивается очерками-вставками "В западне" и "Завоевание". Первые - публицистические заметки и фрагменты документов, рисующие бесправное положение людей труда и их попытки защитить себя. Вторые - исторические эссе, воссоздающие этапы освоения (или завоевания) богатств латиноамериканской сельвы вначале европейскими конкистадорами, а позднее и местными хищниками - предпринимателями. Это вписывает рассказ о судьбе Рамона Морейры в общую историю его страны и его народа.
16 понравилось
