Моя книжная каша 3
Meki
- 14 928 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Огромной ошибкой было начинать знакомство с Кафкой с неоконченного романа. Ведь Кафка, это мастер малой прозы, после которой хочется переосмыслить собственную жизнь или просто отбросить давно накопившиеся гештальты. Автор их не закрыл (прежде всего, по отношению к семье) и выразил свою боль в ставших уже классическими новеллах.
«Приговор» – автобиографический рассказ с неофрейдистским подтекстом. Кафка пытался найти выход из своего Эдипова комплекса через брак и пытался наладить отношения с отцом, но ему это не удалось. Отец продолжал подавлять его, а узнав, что он пытается вырваться из его рук, лишил его друга и стал угрозой для супруги и благоприятного развития бизнеса. Тут я цинично усмехнулся, ведь такая проблема мало характерна для нашей страны. Родители мужского пола слишком рано уходят из семьи и чисто физически не могут воздействовать на ребенка.
«Превращение» - повесть, которая продолжает идеи вышеуказанного рассказа. По сути, это сказка о гадком утенке в обратной последовательности. Кафка, как утонченная личность имел свои ценности и убеждения, которые шли вразрез с интересами семьи. Он пошел на нелюбимую работу и страдал, надеясь не на карьерный рост, а на одобрение. Так и герой повести существовал в рамках семейного одобрения, пока он работал и приносил доход. Но вдруг он превращается из инструмента в независимое существо, за которым следует ухаживать. Ведь герой заслужил это! Но таким он не нужен семье и их маски вскрываются. Отец проявляет агрессию, а сестра – ревность. И лишь мать вступается за него, да и то на время, ведь у нее есть и другой ребенок. В общем, не семейка, а архетипы для психоанализа. Утратив своего «носителя», «паразиты» вспоминают, что могут жить и сами. В итоге, счастливая семья и один обездоленный труп.
«В поселении осужденных» - уже можно привязать не только к тематике семьи, но и к ужасам тоталитарных машин. В первом случае ребенок, как и осужденный не понимает степени своей вины. При этом, заложенные в него установки могут остаться с ним на всю оставшуюся жизнь, как письмена на спине арестанта. Если «казнь» не прекратить, то ребенок сломается как личность и это может привести к самым печальным последствиям. К сожалению, если долго давить, то каждый перестает кричать и мирится со своим положением. Но у отдельных людей это примирение выражается в смерти. Во втором случае, перед нами безжалостная машина режима. Сначала нам кажется, что экзекутор, это просто блюститель традиций. Он не хочет перемен и смиренно выполняет механические функции (например, этот философский подтекст можно соотнести с делом Эйхмана). Но, не добившись результата, палач срывает маску и оказывается оголтелым фанатиком. Ради собственных убеждений он сам ложится под машину. К сожалению, такое мы видим и в наши дни. Последний аргумент в пользу тоталитарной гипотезы, это наличие пантеона. Создатель машины умер, но его идеи живут, а последователи верят и в физическое перерождение собственного лидера. Примеров в истории много, и вы можете выбрать сами.
Какие эмоции я испытываю? Легкую депрессию, желание рефлексировать и небольшой стыд. Кафка раскрыл перед нами свою душу и обратил нас к собственным порокам и ошибкам. Какой финальный вывод? Он прост: жить надо по совести.

Обычно Кафка сподвигает меня на длительные рассуждения, витиеватые аллюзии и разбегающиеся, как тараканы, мысли.
Но только не в этом случае. Здесь он просто ударил меня словами под дых, заставив согнуться в три погибели от меткости и точности тех самых аллюзий. Его тщательная детализация всего происходящего на книжных страницах настолько впивается в тебя, а, может, затягивает тебя в себя, что через сотню-другую строк уже сложно разобрать, ты - это ты, или, может, ты - это Георг Бендеманн, пишущий другу в Санкт-Петербург. Или, может, ты Грегор Замза, беспомощно шевелящий всем своими лапками, силящийся что-то сказать? Или ты безымянный путешественник, изучающий страшную машину исполнения приговоров? Или ты - это кто-то ещё? И что вообще происходит?
В небольшом, но пронзительном "Приговоре" смешаны в кучу и родительская ревность, и сыновья любовь, и не совсем ясно, а, может, совсем не ясно, что из этого эгоистичнее.
И все знают историю несчастного Грегора Замзы из "Превращения", проснувшимся однажды в теле жука. Да что там - знают. Каждый хоть раз просыпался или, может, засыпал таким вот жукообразным Грегором Замзой. Странным, непонятным, не понятым, не оправдывающим надежды и чаяния близких людей и безжалостно укоряющим себя за это. И что уж кривить душой - пускай не каждый, но многие выращивали рядом с собой таких вот "насекомых", вначале обвешивая их просьбами и требованиями, потом принимая всё как данность, а после - отталкивая, как нечто за рамки вон выходящее. Посему - насколько бы близкими и родными не были вам люди, коли не желаете обнаружить однажды рядом с собой копошащееся нечто или же самому не закопошиться множеством лапок в одно прекрасное утро - не растворяйте себя и свою жизнь и в своей жизни никого не растворяйте. И возможно будет вам счастье.
А вот "В поселении осужденных" совершенно неожиданно, а, может, вполне ожидаемо заполнило меня каким-то диким, гнетущим страхом. Вначале эта аллюзия закона и "правосудия" во всей его абсурдности и неопровержимой тупости была вполне реальна и очевидна. Но под конец что-то сломалось, как та машина, и заволокло меня кровавым туманом липкого необъяснимого ужаса. Я дочитывала рассказ в метро, которое что есть сил давило меня своим гулом, мрачным светом и тёмным мрамором. Катастрофически не хватало свежего воздуха, и люди, как букашки, сновали во все стороны. Я поднималась на поверхность, как путешественник прыгал в лодку, а липкий ужас всё подталкивал в спину. Солнце ярким светом резануло по глазам и хотелось с невероятной жадностью хватать лёгкими свежий воздух, которого так не хватало ни под землёй, ни на книжных страницах. В мыслях творился невероятный хаос и лишь одна-единственная фраза тяжёлым канатным узлом покачивалась среди этого беспредела: "И воздастся каждому по делам его".
Воздастся же? Да?

О "Превращении" Кафки написано уже где только можно, в том числе и мной на лайвлибе. Поэтому хочу сфокусироваться на других произведениях сборника.
"Приговор"
Этот рассказ становится гораздо яснее, если немного ознакомиться с биографией самого писателя. Тема попытки добиться любви и одобрения со стороны отца очень была близка Францу Кафке.
И в повествовании у нас есть два плана. Первый - светлый и чудесный день, успешный молодой человек в предвкушении женитьбы на любимой и красивой девушке из обеспеченной семьи. Его письмо характеризует его как чуткого друга, он не кичится успехом, переживает, чтобы не расстроить друга своим успешным положением дел.
Второй - мрачная комната отца, обвинения во лжи и не только, вероятно, старческое помешательство на почве гибели любимой супруги.
Итог - главный герой бросается с моста со словами о любви к родителям.
Нужно понимать, что особенность повествования Кафки в том, что оно не должно подчиняться логике. Казалось бы, впереди героя ждет светлое будущее, любимая жена и новый дом. Обычно же родители гордятся своими детьми, тем более успешными? Да, но не обязательно, жизнь - нелогична, а порой и беспощадна, и может случиться и так, как это произошло у главного героя.
Как сильно влияет на человека отчужденность со стороны близких? Бытует мнение, что материнская любовь беспрекословна, а вот отцовскую - нужно заслужить. Действительно ли хватает отцовских слов для рокового прыжка, когда на другой чаше весов семейное счастье, успешная карьера и будущее? Это тоже нелогично, по разве уход из жизни может быть логичным выходом?
Это наводит на мысль, что Георг - это персонаж, попавший в ловушку, потому он и принимает такое решение. Другой выход есть, причем не один, но ужас отверженности берет верх, и герой не успевает в этом состоянии увидеть его, и он стремглав несется к мосту.
"В поселении осужденных”
Лично меня в процессе прочтения этого произведения охватывало чувство несправедливости и беспомощности маленького человека перед властью. Повторюсь, осужденный не имеет представления о своем приговоре, по какой причине он вынесен, как и возможность оспорить его. Насколько человек беспомощен перед лицом такой власти, если он лишен возможности знать о том, что его сейчас будут умерщвлять? Может ли один человек решать судьбу других? И, конечно же, имеет ли смертная казнь право на свое существование?
Споры по последнему вопросу ведутся до сих пор. Как только происходит достаточно резонансное убийство, эта тема поднимается вновь и вновь. С одной стороны, можно рассуждать о том, что такая мера пресечения показательна для других потенциальных преступников и несет меньшую нагрузку на налоги добропорядочных людей. Но как же судебные ошибки? Ведь они тоже встречаются в практике.
Можно ли вообще давать такой инструмент в руки власти и надеяться на то, что он будет применен только по справедливости?
По моему мнению, эта система беспощадна и антигуманна, а ее крайность, описанная у Кафки, отрицающая презумпцию невиновности как явление, сродни геноциду.

ПРИГОВОР
Что можно написать такому человеку, который явно сбился с пути, и которому можно посочувствовать и ничем нельзя помочь?
Ты во мне вместо обыкновенного друга обрел друга счастливого.
Ты думаешь, я б тебя не любил – я, что тебя породил?
В сущности, ты был невинным ребенком, но в самой своей сущности был ты исчадием ада!
ПРЕВРАЩЕНИЕ
От этого раннего вставания, – подумал он, – можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.
Все люди на свете совершенно здоровы и только не любят работать.
От спокойного размышления толку гораздо больше, чем от порывов отчаяния.
Как было бы все просто, если бы ему помогли.
Но даже если бы двери не были заперты, неужели он действительно позвал бы кого-нибудь на помощь? Несмотря на свою беду, он не удержался от улыбки при этой мысли.
Всегда думаешь, что переможешь болезнь на ногах.
Не слышно было, чтобы дверь захлопнулась – наверно, они так и оставили ее открытой, как то бывает в квартирах, где произошло большое несчастье.
Иногда человек не в состоянии работать, но тогда как раз самое время вспомнить о прежних своих успехах в надежде, что тем внимательней и прилежнее будешь работать в дальнейшем, по устранении помехи.
Я попал в беду, но я выкарабкаюсь. Только не ухудшайте моего и без того трудного положения.
Никакие просьбы Грегора не помогли, да и не понимал отец никаких его просьб.
Не знай он доподлинно, что живет на тихой, но вполне городской улице Шарлоттенштрассе, он мог бы подумать, что глядит из своего окна на пустыню, в которую неразличимо слились серая земля и серое небо.
Она, несомненно, избавила бы его от страхов, если бы только могла находиться в одной комнате с ним при закрытом окне.
Услыхав слова матери, Грегор подумал, что отсутствие непосредственного общения с людьми при однообразной жизни внутри семьи помутило, видимо, за эти два месяца его разум, ибо иначе он никак не мог объяснить себе появившейся у него вдруг потребности оказаться в пустой комнате. Неужели ему и в самом деле хотелось превратить свою теплую, уютно обставленную наследственной мебелью комнату в пещеру, где он, правда, мог бы беспрепятственно ползать во все стороны, но зато быстро и полностью забыл бы свое человеческое прошлое? Ведь он и теперь уже был близок к этому, и только голос матери, которого он давно не слышал, его встормошил. Ничего не следовало удалять; все должно было оставаться на месте; благотворное воздействие мебели на его состояние было необходимо; а если мебель мешала ему бессмысленно ползать, то это шло ему не во вред, а на великую пользу.
Тяжелое ранение, от которого Грегор страдал более месяца (яблоко никто не отважился удалить, и оно так и осталось в теле наглядной памяткой), тяжелое это ранение напомнило, кажется, даже отцу, что, несмотря на свой нынешний плачевный и омерзительный облик, Грегор все-таки член семьи, что с ним нельзя обращаться как с врагом, а нужно во имя семейного долга подавить отвращение и терпеть, только терпеть.
Грегору показалось странным, что из всех разнообразных шумов трапезы то и дело выделялся звук жующих зубов, словно это должно было показать Грегору, что для еды нужны зубы и что самые распрекрасные челюсти, если они без зубов, никуда не годятся. «Да ведь и я чего-нибудь съел бы, – озабоченно говорил себе Грегор, – но только не того, что они. Как много эти люди едят, а я погибаю!»
Был ли он животным, если музыка так волновала его? Ему казалось, что перед ним открывается путь к желанной, неведомой пище.
В ИСПРАВИТЕЛЬНОЙ КОЛОНИИ
Во всем облике осужденного была такая собачья покорность, что казалось, его можно отпустить прогуляться по косогорам, а стоит только свистнуть перед началом экзекуции, и он явится.
Вынося приговор, я придерживаюсь правила: «Виновность всегда несомненна».
Решительное вмешательство в чужие дела всегда рискованно.
Путешественник подавил улыбку: вот до чего легка была, оказывается, задача, которую он считал такой трудной.
– «Будь справедлив!»
Не выстрадав до конца, он будет до конца отомщен.

В сущности, ты был невинным младенцем, но еще вернее то, что ты сущий дьявол!
("Приговор" Франц Кафка.)

Касса на аппарат сейчас находится под его попечительством, и если я пошлю к нему кого-нибудь за новым ремнем, он потребует оторванный кусок в качестве доказательства, новый же ремень придет лишь дней через десять, будет не самого лучшего качества и надолго его не хватит. А как я за это время должен запускать машину без ремня, это никого не волнует.
("В поселении осужденных")



















