
Отлично понимаю, что перевод не способен передать всей бесконечности красоты, духовности, душевности и изящества этих стихов. Но даже с этими потерями и ограниченностями стихи вызывают пронзительные чувства. Очень маленькие строфы, словно лепесток вишни, но очень глубокие и долго отдающие в душе, как падение этого лепестка с цветка на землю. Их бесполезно пытаться понять, их следует представлять в виде живой картины, не замершей, а несколько мгновений, как и длина строф, и тогда становятся понятно всё, что пытался передать поэт. И в эти мгновения уже не важны ни рифмы, ни игра слов, ни даже язык, если ты понял язык чувств. И внезапно ты оказываешься рядом с этим печальным или печально веселым поэтом, видишь и чувствуешь то же самое, что он говорит, и понимаешь его больше чем можно сказать, потому слов так мало. Понимаешь всё его отношение к жизни, к природе, к друзьям, сопереживаешь радости ласкового или жаркого солнца, грусти мокрой и холодной осени, одиночества жестокой ветреной зимы, одиночество среди людей и счастье повидать друзей. Словно ты тоже стоишь под цветущей вишней, наблюдаешь полет гусей, разговариваешь с друзьями до глубокой ночи, бродишь по горам, и так до бесконечности. Живешь, одним словом.








































