Вторая линия

Ничего, кроме ветра в голове, ледяной пустыни в сердце и пары старых ярко-желтых башмаков, чтобы гулять, где вздумается, и никогда не возвращаться

Почти всякий усталый копиист невольно становится карикатуристом

Экзистенциальный ужас - это одно, а бытовой - совсем другое. До принятия бытового ужаса я и по сей день дорасти не могу.

Знание всегда награда за доверчивость и любопытство, иных доблестей не требуется.

Хуже тирана с воображением может быть только тиран с безграничным воображением, а он, безусловно, принадлежал именно к этой редкой породе.

В мире вообще нет плохих вещей, - назидательно сказал он. - Зато есть великое множество вещей, которые используются не по назначению.

- Сделай же что-нибудь, - просит за стенкой мама.

• Я ничего не могу сделать, - отвечает папа. Не сейчас. Пусть поплачет, если ей нужно. Это такой возраст, когда у человека весь мир болит. Разве не помнишь?
• Ну, не знаю, - говорит мама. - У меня весь мир не болел. Только пара-тройка континентов. И ещё остров Мадагаскар.

Если снег хочет от меня хотя бы христианской любви (и милосердия), ему следует идти только в марте. Мартовский снег мне по-человечески понятен: зима, уходя, имеет право хлопнуть дверью. И пусть себе хлопает, лишь бы шла уже.

Это же главное хобби двуногих бескрылых - проверять друг у дружки документы, поэтому государственных границ всё больше, чуть ли не каждый день что-нибудь новенькое, это вообще удивительно, что из подъезда на улицу можно выйти просто так, ни единой бумажки никому не показав, счастье, натурально.

Говоря о сновидениях, следует признать: не всякий рождается демиургом, но любой может стать им на время, во сне. Люди, даже самые мечтательные, редко ценят такую возможность, полагая, будто значительные события могут случаться только наяву.
И лишь демиурги знают, какое великое множество восхитительных миров рождается каждую ночь. Поэтому они приветствуют всякое утро с печалью и почтением, как и подобает встречать бесконечную череду апокалипсисов.

Нора зарабатывала на жизнь, сочиняя увлекательные детские книжки, герои которых то и дело попадали в невероятные истории, так что угодить ей было непросто. По сравнению с придуманными персонажами собственные дети казались Норе исключительными занудами, а их постоянные ссоры и драки – чем-то вроде тягомотных заседаний суда по гражданским делам. Книга про Джину и Мэтью вряд ли стала бы бестселлером, и это всерьез тревожило их мать.

"Пока я бегу, на город опустятся синие сумерки. Почти ночь, но щедро разведенная водой. Вода скоро выпарится, тьма загустеет, хоть ложкой её ешь, но пока - сумерки."

"Кот Арсен глядит на меня с осуждением. Он знает, что я лицемер, а потому никогда не залезет ко мне на колени."

"жизнь гораздо милосердней литературы"

"когда искренне, повинуясь порыву, отдаешь всё, что имеешь, взамен получаешь куда больше, чем смел рассчитывать."

"...если захочешь остаться на обед, Клара будет рада, чем больше жертв, тем приятнее отравителю..."

"если очень долго исполнять ритуал, который искренне считаешь бессмысленным, со временем начинаешь думать, что ритуал этот нужен и даже важен, потому что - ну вот если я столько лет это делаю, значит, без этого никак нельзя."

Я умею говорить: "Мне все равно", более того, я умею в это верить.

.. потому что я прожил очень долгую жизнь, целых тридцать шесть лет, и твердо знаю: один литр кофе - это катастрофически мало.

"Sweet plum"