Приключения Оливера Твиста. Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим

Жизненный путь Дэвида Копперфилда начался однажды в пятницу в 12 часов ночи, его первый крик совпал с первым ударом часов.
Именно так я планировала начать свой отзыв, как вдруг поняла всю бессмысленность этой затеи. Мой пересказ, как бы я ни старалась, не даст о книге того представления, которого она заслуживает.

6 причин прочитать эту книгу:

• Первая и самая главная должна быть сказана словами самого Дэвида: «Он видел воочию все, о чем рассказывал. Перед ним проходили эти картины так живо, что в страстном волнении он описывал мельчайшие детали с поразительной точностью. И теперь, спустя долгое время, вспоминая об этом, я лишь с трудом могу поверить, что не видел все эти сцены воочию. Они произвели на меня удивительное впечатление своим правдоподобием». Я была там. Я жила там. Любила, ненавидела, раздражалась, плевалась, за сердце хваталась.

  2. Бетси Тротвуд. И еще раз Бетси Тротвуд. Многие персонажи были мне милы, но двоюродная бабушка Дэвида вне конкуренции. Моя звезда! В её лихости и властности есть даже нечто пиратское. С отвагой истинного флибустьера она сражается с ослами, которые посмели забрести на её лужайку. Ослам в человеческом облике тоже достанется от нее. На многих людей эта высокая решительная женщина нагнала страху. Но подождите, и вы узнаете, какое у неё сердце. И язык!

  3. Пройти мимо этой истории было бы большой потерей. Теперь в моей душе ей отведены лучшие апартаменты.

  4. Моя дочка очень любит книги. Не знаю, полюбит ли она их читать, время покажет, но сами книги она любит уже сейчас, это я могу сказать совершенно определенно. Они её верные союзники и помощники в диверсии по нарушению режима. Если меня с книжкой слишком часто тюкать вопросами, то я, угрожая карой небесной и половой тряпкой в качестве последнего аргумента, погоню в кровать, а вместо сказки на ночь будет страшная история о вреде недосыпа для нервной системы. Сама же ночью по-тихому прокрадусь на кухню, потому что для моей нервной системы намного вреднее не узнать – что дальше-то? Так что у ребенка тактика уже отработана. Тут главное затаиться, а отвлекающий маневр книги возьмут на себя. «Дэвид Копперфилд» с задачей справился с блеском, я просто выпадала из реальности, полностью забыв о времени. Мама нейтрализована, доступ к компьютеру открыт.

  5. Авторский слог. Привыкла я к нему не сразу. Знаете, это как после суеты и толчеи города оказаться в тишине и свежести леса. Сначала непривычно и как-то странно, а потом понимаешь всю живительную силу этой звенящей чистоты диккенсовского стиля.

  6. В предисловии Диккенс говорит: «Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силой его ума, навеки уходит прочь». Череда персонажей, таких разных, таких ярких. Есть и злодеи, и хорошие парни. Но не все так уж однозначны, стоит лишь присмотреться. Это книга пленила меня, пьянила, отравила.

  Мне было тяжело с нею расстаться.

Столько лет "Приключения Оливера Твиста" ядовитым шипом сидели в моей читательской биографии и постоянно язвили, являя упоминания о себе то тут, то там. Помня о других произведениях Чарльза Диккенса, я представляла, что действительно упускаю что-то ценное, прекрасное и необходимое для каждого читателя, но почему-то прочитать роман так и не удавалось. И вот наконец настал момент истины, я начала читать "детское" произведение и была, мягко говоря, ошарашена. Некоторые детские и подростковые произведения хороши тем, что подходят и детям, и взрослым. Здесь же случай другой — по определённым причинам книга будет скучновата и детям, и взрослым.

Почему "Приключения Оливера Твиста" могут не понравиться детям? Да потому что они написаны в такой манере, что читать будет банальнейшим образом скучно. Язык автора, образ города и атмосфера, безусловно, хороши, но для детского чтения нужны яркие характеры, какая-то движуха, здесь же единственные интересные события происходят почти в самом конце, когда любой ребёнок уже заскучает и бросит книгу.

Почему "Приключения Оливера Твиста" могут не понравиться взрослым? Потому что все персонажи в произведении совершенно по-детски условны, скучны и банальны. Они либо являются в сиянии святости, благости и мимимишности, рассыпая кругом бабочек и радугу, либо обволакивают окружающее пространство слизью, вонью и харкотой, представляя собой квинтэссенцию говнистости человека. На весь роман появляется только один более-менее живой и интересный персонаж, в котором чувствуется жизнь, мысль, развитие характера... Но его убивают жестоко, гнусно и очень невовремя, как раз только-только был шанс раскрыться. Кстати, я искренне считаю, что это одна из лучших сцен в романе и вообще все наиболее сильные моменты связаны именно с этим персонажем, а убийство (и мучения убийцы впоследствии) выписано просто божественно, если можно вообще так говорить про убийство. Кстати, смертей и членовредительства в романе хватает, но за остальными наблюдаешь с какой-то отстранённой ленцой. Сюжет довольно примитивный, добро, как всегда, торчит, порок наказан, но перед этим гнусные злодеи весь роман подставляют подножки главному герою... Главный герой, честно говоря, омерзителен. Единственный его плюс — то, что этот сахарный и сладкий до высыпания диатеза мальчик появляется крайне редко. Такой специальный главный герой, который в романе почти и не участвует, а все его заявленные в названии романа "Приключения" — это колыхание по реке жизни, куда понесёт, туда Твист и поплывёт. За него всё всегда решают другие, а он только изредка перемещается из пункта А в пункт Б, делает умильные глазки, рыдает и страдает. Сложно его пожалеть, потому что он абсолютно безжизненный, как деревянное чучелко со схематично изображённой физиономией.

И всё же есть кое-какие моменты, которые не дают мне загнать роман в полный минус. Во-первых, произведение писалось на заказ, и свою задачу выполнило — работные дома, на которые нужно было беспощадно-правдивое описание, показаны во всей "красе". Во-вторых, атмосфера гниющего лондонского дна выписана превосходно. Немного сходства с бальзаковским Парижем — в этом городе одни только грязные подворотни, тусклые фонари, обшарпанные стены, пыльные дороги, гниющие отбросы, мутные воды и густой туман. И душонки людей, которые варятся в этой клоаке, такие же жиденькие. А самое страшное, что у любой кучки какашек, у любой трещины в мостовой и за каждым чахлым кустиком скрываются чьи-то уши, которые донесут, обманут, настучат, сдадут, предадут. Бррр. В-третьих, Диккенс заявляет, что намеренно хочет развенчать романтический образ разбойника и плута, который создаёт литература. Его персонажи отвратительны до гротеска и карикатурности, а "лихая плутоватость" доводит их до тюрьмы и виселицы. Дело сделано.

Перечитывание любимой классики, это одно из самых больших удовольствий, в принципе возможных для страстного читателя.

Перечитывание любимой викторианской классики, это эксклюзивное наслаждение и отнюдь не только развлекательное времяпровождение.

"Дэвид Копперфильд" был первой книгой, которую Зигмунд Фрейд подарил своей невесте Марте Бернайнс на их помолвку в 1882 году. Фрейд вообще был любителем английской литературы, почему же именно "Дэвид Копперфильд"?

И почему сам Диккенс, сотворивший так много прекрасного, именно эту книгу называл самой любимой из всех своих творений?

Это роман становления. Жанр, в котором написано так много интересных и достойных романов. Но если обычно роман становления рассказывает нам о личностном росте и развитии главного героя, то в "Дэвиде Копперфильде" есть дополнительный восхитительный пласт - это роман о становлении писателя.

Жил-был маленький мальчик, очень обаятельный, надо сказать, мальчик был. Диккенс рассказывает о нем с большой симпатией. Диккенс многих своих героев любит и подает с симпатией, но здесь симпатия особая, роман-то самый автобиографичный из всех работ автора.

Всем известны мытарства, выпавшие на долю юного Чарльза Диккенса , любая биография начинается с подробного рассказа об отце в долговой тюрьме и Чарльзе прерывающем учебу и поступающем работать на фабрику, и о том, как сильно повлияли эти события на личность и мировоззрение будущего писателя.

Итак, жил был очень милый мальчик, которому не очень повезло. Мальчик столкнулся с довольно серьезными трудностями, и мальчик эти трудности постепенно преодолел. По мере преодоления трудностей, мальчик оказывался в разных сложных, но и довольно интересных ситуациях, знакомился как с личностями довольно мерзкими, так и с восхитительно интересными, и даже с добрыми людьми (да-да, такие в жизни тоже встречаются). Мальчик рос.

Мальчик превратился в серьезного и, опять же, очень милого юношу. Юноша тоже оказывался в разных интересных и сложных ситуациях, тоже преодолевал трудности, тоже встречал разных людей (часто даже тех, которых в свое время встречал мальчик). Юноша возмужал, женился и даже стал писателем.

Итак, 900 страниц изумительного текста.
900 страниц, на которых подбробно освещается событийная жизнь героя, а , самое главное, раскрывается его жизнь внутренняя.
900 страниц, на которых выводится галерея безумно интересных личностей, один Юрай Хип чего стоит (да-да, английская рок группа названа в его честь), а Микобер, а Джеймс, а Томми?!

900 страниц, на которых потрясающее сочетание трагического и комического заставляет плакать и смеяться, переживать и восхищаться, и время от времени отрываться от канвы и просто думать о жизни, и еще мечтать, а вдруг и я когда-нибудь так смогу о своей жизни написать?

Ну, и еще любовь. И не говорите мне, что он не любил Эмили, он любил всех троих, и сумел потрясающе тонко описать тонкие грани различий разной, такой разной, детской, юношеской и зрелой любви.

Ну вот для меня и слился герой со своим создателем. На самом деле это не так. А может быть и есть в этом доля правды? А может именно подсознание писателя увидел в Дэвиде Копперфильде молодой Фрейд? Увидел и восхитился?

Удалось ли мне хоть как-то передать очарование этого прекрасного романа? Да вообще никак.

Не бойтесь длинных викторианских романов. Не бойтесь романов Диккенcа. Они длинны, многогранны и сложны, как жизнь. Они прекрасны, как жизнь.

Вот просто с удовольствием прочитала, много интересного почерпнула о тайных или не таких уж тайных мечтаниях мистера диккенса. Впрочем, и сама история хорошая. Местами даже, видимо, биографическая. Особенно, в плане желаний. Правда жизнь-собака или там мироздание отчего-то отказались бросать подарки под диккенсовскую елочку. Но так бывает, то есть мечтать не вредно.

В очередной раз отметила, что диккенс не любит долгих страданий главгеров, когда они - мальчики. Это вам не чехов, достоевский, короленко. Быстренько разливается темза и находятся добрые и богатые родственники, дабы спасти несчастное дитя из лап злодеев и вознести, если не на вершину социальной лестницы, то к ее подступам. Но это не нашенский путь, нашенские мэтры отвергают такие сентиментальные уловки на потребу массовой публики. Каждому свое, то есть.

Как всегда второстепенные персы у диккенса - блеск. Зачастую читать о них намного интереснее, чем о главных. Но только не в том случае, ежели между ними разыгрывается слюняво-трагишная линия или они назначены главными злодеями. Эти натурально бесячие. И при этом тон какой-то фальшиво-сладуванский у диккенса. Зато всякие нелепые, несуразные, беспутные и так далее типажи у него выходят просто превосходно.
В этой истории мне ну очень понравились идеальный и добрый терпила - школьный друг главгера и семейство неистово плодящихся профессиональных должников-халявщиков, с которыми главгер крепко дружил.
Снова диккенс очень добр к людям с ментальными расстройствами. Это в те времена-то. И в кои-то веки, в кои-то веки падшие женщины у него не умерли. Я просто не могла поверить глазам. Хаха.

Теперь же о самом забавном. Можно даже сказать о программном. То есть о мечтательно-несбыточном, но написанном с большой тщательностью и болью сердечной мышцы, судя по всему.
Значит, главгер родился, рос, осиротел, отхватил на загривок ряд жизненных тягот, спасся из рук злодейского отчима и его сестрицы, вырос под присмотром любящих бабушки и дядюшки. Был неоднократно наречен маргариткой. О, эти аглицкие школы... Ну, вы поняли, надеюсь. Вышел в мир и влюбился. Быстренько оженился и понял, что поторопился. Упс.
То есть в жены надоть брать крепкого тяжеловоза, но никак не юную девицу, порхающую аки мотылек, а не впахивающую на британском хозяйстве за пять шиллингов, делающую конфетку из воздуха и приносящую мужу трубку и тапки в натруженных зубах. А главгер - емельян такой влюбился и сдуру оженился. Попал, в общем. И ведь, что самое обидное, он честно попытался запрячь юную жену в домашнее рабство. Но не вышло. Как охомутаешь мотылька? Никак. Ахахашеньки.
Поэтому он вроде как смирился и честно терпел, важно - что не долго, пока жестокая судьба и ляляля, чтобы наконец-то окольцеваться с правильной женщиной со всеми нужными качествами.

Вот тут я просто начала ржать. Не над главгером. Над автором, каюсь. Впрочем, вру. Над автором, которому ну никак не повезло. Почему-то судьба отказалась быть жестокой и упорно не лялякала; жена отказалась ложиться в психушку и просто съехала на другой адрес; вся страна, а не просто соседи, с удовольствием смаковала семейную драму знаменитого писателя.
Что тут хоть немного утешает. Не точно, лишь, наверное. Умение писать книги. Ведь можно написать все, что угодно, раз мироздание не хочет кидать подарок под елочку. И полелеять сердце. И получить гонорар. И забронзовев, стать классиком. Наказать бы еще биографов, которые нагло копаются в реальных фактах, а не в книжных фантазиях. Но... тут опять судьба категорически отказывается... Ахахашеньки, в общем.

Первое знакомство с Чарльзом Диккенсом оказалось весьма удачным, хотя я не могу сказать, что чтение этого романа было особенно захватывающим и неизменно лёгким. Автор не скупится на детали, с самого начала щедро осыпая читателя подробностями не только появления на свет главного героя, но даже дальнейшей судьбой его сорочки (плодного пузыря), подробностями жизни и характера старушки, к которой оной попал, и прочими незначительными, но в некой мере забавными и занятными деталями. В подобном ключе написан весь роман: с лирическими отступлениями, обилием второстепенных линий, подробными описаниями эпохи, быта, нравов, костюмов, местами весьма затянутыми диалогами. В этом, конечно, есть определённый шарм, эффект погружения, к тому же слог автора довольно изящен и приятен, однако иногда мне становилось скучно, хотелось чуть больше динамики, ощущения жизни и подвижности. К тому же в романе практически отсутствует какая-либо интрига. Это история жизни со взлётами, падениями, забавными моментами, неловкими ситуациями, чёрными кляксами горя и печали, к тому же рассказанная размеренно, спокойно, без излишнего нагнетания. Но интересны не только какие-то внезапные повороты, но и процесс, сам путь, возможность прожить целую жизнь вместе с героем.

Больше всего мне понравилась часть, посвященная детству Дэвида Копперфильда. Это полноценный роман взросления, к тому же с эмоциональным накалом. Страдания домашнего нежного ребёнка, столкнувшегося с несправедливостью, которые учинили отчим и его скверная злобная сестра, едва ли способны оставить кого-либо равнодушным. При этом детство полно новых открытий, чистых трепетных чувств, очаровательной любви к книгам. В последней, впрочем, достаточно эскапизма — желания убежать в выдуманные миры от невзгод реального. Взросление и последующая женитьба понравились мне меньше, так как отчётливее проступает затянутость, да и первая избранница героя оказалась удивительно раздражающей девицей. К тому же если в детстве беспомощность и пассивность героя оправдывалась возрастом, то во взрослой жизни привычка плыть исключительно по течению не способствовала возникновению симпатии.

Минусом для меня стала однобокость действующих лиц. Если персонаж плохой (причем главный герой видит/чувствует это с первого появления), то плох во всём и в любой ситуации, если хороший, то положительный во всех отношениях и во всех проявлениях. Хотя Бетси Тротвуд покорила моё сердце своим напором и целеустремлённостью, несгибаемой волей к жизни, умением противостоять любым трудностям, очень харизматичная, хоть и не без странностей дама. В общем, роман стоит прочтения, хотя объём и может напугать.

Ну, вот никак не ожидала. Совсем никак не ожидала. Ничуть никак не ожидала, что вкатаю старине диккенсу аж целый трояк да еще аж за самого легендарного "оливера твиста. Нда. Ибо.
Давненько я не читывала настолько слипшегося от рафинада тексту. Причем, он вроде как описывает преступные слои общества да еще с излишним нагнетанием чернухи. То есть все плохо, очень плохо, страшно плохо, демонический ахтунг. И среди всех уголовников нашлась лишь одна добрая душа - девушка нэнси. А все равно слипаются страницы, не разодрать - бумага рвется даже в электронке.
В общем, сразу видно, что в дальнейшем диккенс проделал большую работу над собой и своими книгами, чтобы прийти к некоему удобоваримому балансу. И начнем/с, значит.

Народился, значит, мальчик во приюте и как-то сразу осиротел. И потом жизнь у него потекла такая, что... но при этом он остался просто ангелочком во плоти. Нет, я верю, что так бывает, только не верю, что такие слегонца не от мира сего дети выживают, если хотя бы кто-то их не подкармливает и не поддерживает в абсолютно нечеловеческих, концлагерных условиях работного дома.
Но он тем не менее выжил, и даже читать могет. Ну, да, ага. То есть не смешите, пожалуйста.

Большой плюс - это, конечно, второстепенные персы. Они у диккенса всегда получаются более живыми и не такими сусальными, как главные. Впрочем, за еврея, державшего оллли за шкирку и втягивавшего в бандитизм, ставлю минус. Даже не потому, что он тут преступный мозг, под которым ходЮт британские бандюганы и ворюги. Совратитель иудейский, блин. Минус опять же за отсутствие меры, банальной меры, черт возьми, в описании даже его внешности.
Я, конечно, уже привыкла, что зачастую у писателей тех времен все хорошие люди обязательно внешне прекрасны, плохие - непременно отвратные уроды с омерзительными оскалами и так далее. Но здесь диккенс сильно переборщил, то есть чем хуже перс - тем он отвратней на морду лица. Попахивает бульварным романом, на что явно автор не претендовал, или плохо написанным самиздатовским текстиком заради своего удовольствия.

И вот, кстати, мне почему-то всю дорогу вспоминался андерсен, с которым у диккенса были весьма интересные отношения в жизни. Где датский сказочник напоминал слегонца блаженного олли твиста, совершенно неадекватно оценивавшего их общение, в отличие от приземленного и жесткого британца. Зато в творчестве...
Я не знаю, как у андерсена так получалось, но даже самую сусаль он писал так, что ну просто слезы на глазах. Подозреваю, что дело в искренней вере в то, о чем пишешь. А у диккенса эти слащавые, наивные, высокопарные моменты превращаются в конченую фальшь, от которой просто воротит.
Короче. Не стоит, как говорится, рядиться в седло, ежели вы, господинчик, корова. Пропускайте через себя, и более ни через что, свои тексты. И тогда все получится.

Ну, а что же с олли твистом. Не так уж он и расстрадался, откровенно говоря, опосля побега от гробовщика, к которому его пристроил работный дом. Зловещие вихри, конечно, типа реяли у него над головой, но практически тут же находились добрые люди. Они, значит, видели его ангельское личико и постановляли, что это дитя никак не может быть негодяем. Потрясающе, чегоужтам. Так что держи, мальчонка, пряник и выпей чаю, а мы порешаем твои проблемы.

Что еще. Можно отметить традиционный для диккенса, и не только для него, разлив темзы, разлучивший близких людей, но англия - настолько маленькая страна, что их последующая встреча неизбежна. Со слезами, сантиментами и прочим добром.
Неистовый алкоголизм низших слоев населения, где пьют по-черному даже дети. Ну, это действительно правда, так что без критических комментариев.
Идеализирование юных дев. И оступившиеся женщины погибают. Нету у диккенса других вариантов для бедняжек. Гроб, могила, крест, без вариантов. Нда.

В целом и общем, от истории осталось легкое разочарование. Впрочем, не страшно, бывает и хуже. Все-таки диккенс, как бы там ни было, для меня - знак качества.

Нет - не читала я книгу в положенное ей время. Хотя прекрасно помню, что очень добротный и уважающий себя томик стоит на полке на даче, и я даже пробовала начать (пока заряжалась электронная книга. да-да)). Но...
С другой стороны - а какой возраст считать положенным для книги? Мне кажется, это произведение из той серии, которые отправлялись в детские, ну, потому что герой - ребенок. Ибо, конечно, какую-то общую канву я знала - но некоторые сюжетные повороты стали для меня знатным сюрпризом.
Начинаем мы, как водится - с рождения. Рождения, можно сказать, даже очень таинственного - ведь мы вообще не знаем, какого несчастный сиротка, названный Оливером Твистом, роду-племени, и даже кто его мать. Ну а дальше сэр Чарльз подробно и обстоятельно описывает работу - попечительства в Англии и работных домов. Я бы, наверное. была экзальтирована даже больше - если бы не прочитала о них в Дженнифер Уорф - Вызовите акушерку. Подлинная история Ист-Энда 1950-х годов . Сто лет прошло со времен сэра Чарльза - а страна до сих пор разгребала последствия этих милосердных и богоугодных заведений. Да и вообще процветала в атмосфере человеколюбия и благостности.
Чувствуется мой радужный настрой? Это я так автором прониклась. Потому что мне показалось, что он в намерении отразить все нравы и настроения своего времени - выкрутил всю иронию и сарказм до максимума. Потому что если долгие рассуждения про какого-то философа, который там вывел теорию довольствование духовной пищей взамен физической, и опробовал ее на своей лошади (а та чего-то околела) - это не сарказм... Те же эпизоды, когда истощенных мальчиков за один голодный хрюк запирают в угольном подвале, а Оливера, который ОСМЕЛИЛСЯ попросить добавочки - позорят перед всем приютам - прям сильно выкручены. Но добила меня совершенно внезапная ремарка

... Сэр Чарльз?! Вы чему детишек учите?
В сюжет углубляться не буду, потому что если вы читали мировую литературу после сэра Чарльза - то хоть раз на эту канву натыкались. С ходу мне вспомнился мультфильм "Оливер и компания", да и теперь я поняла, кто прописал образ сироты для Джоан Роулинг. Перипетии жизни Оливера современному начитанному человеку довольно понятны, и даже крутые повороты, заложенные автором, не особо шокируют. Еще же были влюбленные ягнятки, которые так же любят друг друга, но что-то мешает им быть вместе...

И еще основная ветка книги заканчивается где-то за четверть - но надо же проследить судьбу всех славных (и бесславных) персонажей, которые здесь нам встретятся.
Но когда мне показалось, что автор выкрутил весь свой блистательный сарказм, чтобы изобразить современное ему общество и его... устройство. Вроде ярмарки рабочих - которая слишком уж сильно напоминала ярмарку рабов. Или упоминает фирму ваксы - но конкурирующую, не ту, на которой он работал. И невольно вспоминаешь, что, каким бы фундаментальным и благостным не казался нам классик - жизнь у него была ой как нелегка, особенно в детстве и юности. И тут - нагоняет цитата

... А... Ага... Не могу с вами не согласиться, дорогой автор.
Как-то одна эта внезапно встреченная сентенция сразу развернула для меня вектор книги. И из немного наивного черно-белого сочинения превратила - в полнокровный и разноцветный роман о перипетиях жизни того времени - да и просто о жизни вне ее времени. Присовокупите к этому то, что сэр Чарльз будет делать вам прекрасное изо всех своих выразительных сил... Этим буду подытоживать и рекомендовать - не только как базу, от которой питается последующая мировая литература. Но и - любителям полнокровного, обстоятельного и старомодно очаровательного чтения. Расслабьтесь, позвольте себе окунуться в роман - а уж сэр Чарльз вас без прекрасных описаний и поворотов сюжета не оставит;)
Слушала в исполнении Евгения Терновского... И прям не знаю - что это на меня нашло. Наверное - доверяю этому чтецу. Да и голос у него просто восхитительный, напоминающий мне старинный инструмент вроде органа и клавесина. Да еще с этим раскатистым рокотанием, которое я так люблю. Невероятно его голос подходит для классической готики - очень мне зашли в его исполнении Эрнст Теодор Амадей Гофман - Эликсиры сатаны . И здесь было - обстоятельно, уверено, обволакивающе. И - тааак доооолго!!! Вот особенность Евгения Самойловича - это паузы в самых необъяснимых местах, которые сильно удлиняют книгу. Кто решится - 21 час восхитительного погружения вас ожидает (а тот же Кирилл Петров справился за 7). Поэтому начитку Евгения Терновского буду советовать - если вам ну очень нужно замедлиться, поставить мир на паузу и буквально в атмосферу книги завернуться. Евгений Самойлович - уж завернет так завернет, еще и покачает.

"Диккенс... изменил нас. Он заменил радостью нашу скуку, добротой - нашу жестокость, а главное, он нас освободил, и, оставив мелочные соревнования в невеселой, надменной силе, именуемой интеллектом, мы засмеялись простым, всечеловеческим смехом".
Г.К. Честертон, "Чарлз Диккенс"

На мой взгляд, точнее, чем Честертон, о Диккенсе сказать просто невозможно. Писателю можно поставить в заслугу многое - например, то, что у него замечательный язык. Не всегда стилистически безупречный, иной раз изобилующий многословием и длиннотами, - но удивительно теплый и уютный, как бы странно ни звучали эти прилагательные применительно к языку. Еще то, что Диккенс - замечательный мастер описания интерьеров, и во время чтения создается полное ощущение, что ты сам стоишь в комнате, зале или трактире, о которых в данный момент идет речь. Еще - редкий дар органично сочетать столь непохожие друг на друга литературно-художественные направления, как романтизм и реализм: почти всякого автора можно с большей или меньшей долей уверенности отнести к одному из этих направлений, но Диккенс был "два в одном".

И при всем этом самое главное отличительное свойство Диккенса, принесшее ему любовь миллионов читателей, - это юмор, ирония, смех. Это - и еще неиссякаемый оптимизм и, кажется, безграничная вера в человечество. Диккенс не искрится юмором (как это делал, например, Марк Твен), он просто пропитан им насквозь. Разница, да простит придирчивый читатель мне такое сравнение, - примерно как между сполохами северного сияния и ровным солнечным светом. Смех Диккенса - не горький, гневный и хлестко-разящий, как у Гоголя, Салтыкова-Щедрина или Зощенко, а полнозвучный, искренний и этой искренностью обезоруживающий.

Всё это в полной мере свойственно и "Дэвиду Копперфилду". Впрочем, лучше сформулировать несколько иначе - ДАЖЕ "Дэвиду Копперфилду".

Почему "даже"? Во-первых, потому, что этот роман знаменует собой начало нового периода в творчестве писателя - перед нами уже не ранний, а зрелый Диккенс. По сравнению с "Посмертными записками Пиквикского клуба" и другими ранними произведениями, здесь гораздо меньше комедии и карнавала, зато гораздо больше достоверности и тщательной проработки. Во-вторых, потому, что "Дэвид Копперфилд" в значительной степени автобиографичен - многие перипетии жизни юного Дэвида были изложены на основе реальных событий из жизни юного Чарлза Диккенса.

Как автор, так и его герой начали свою трудовую деятельность еще в детском возрасте, наклеивая этикетки: Чарлз - на баночки с ваксой на фабрике мистера Лемерта, Дэвид - на винные бутылки на фабрике "Мэрдстон и Гринби". Оба мальчика прошли суровую школу жизни раньше, чем закончили школу обычную. Оба регулярно наблюдали тюрьму: Чарлз навещал в тюрьме "Маршалси" своего отца, попавшего туда за долги, Дэвид посещал тюрьму Королевской Скамьи, куда за аналогичные прегрешения был отправлен мистер Микобер - собственно, под этим именем в романе был выведен не кто иной, как Джон Диккенс, отец писателя. И еще целый ряд деталей биографии Диккенса был воспроизведен им в "Дэвиде Копперфилде" очень близко к реальности - кропотливое изучение стенографии, работу репортером, начало литературной деятельности и т.п.

Детали эти до определенного момента были таковы, что радоваться вроде особо нечему. Но Диккенс - человек из тех, кто гнется, да не ломается, обладавший незаурядной энергией, оптимизмом и жизнестойкостью, - вольно или невольно наделил этими же качествами своего героя. Отсюда хэппи-энд - как у Дэвида Копперфилда, так и у "Дэвида Копперфилда".

Впрочем, хэппи-энд такой, каким он бывает в романах Диккенса обычно, - в целом совершенно однозначный, но не всем положительным героям удается дожить до него без потерь или даже просто дожить. Повествование разделено на несколько основных (Дэвид - Дора Спенлоу, Дэвид - Агнес, Уикфилд - Хип, Хип - Микобер, Стирфорт - Эмли) и достаточно большое количество побочных сюжетных линий, объединенных личностью и участием в этих линиях главного героя. Не планирую утомлять тех, кто будет читать эту рецензию, детальным пересказом сюжета - на то есть сама книга, но на некоторых моментах хотелось бы чуть заострить внимание:

Далека дорога твоя, далека, дика и пустынна... (с)
Как это свойственно Диккенсу вообще, путь героев к счастливой концовке долог и тернист. На жизненном пути честных и добропорядочных персонажей постоянно возникают персонажи отрицательные, строящие всевозможные козни. И если мистер и мисс Мэрдстон в какой-то момент растворились в толпе, если Литтимер и Крикл были существенно ограничены своим положением камердинера и директора школы соответственно, если Стирфорт наряду с недостатками обладал несомненными достоинствами и действовал под влиянием охвативших его чувств, то уж Урия Хип развернулся на страницах романа вовсю, практически в одиночку долгое время угрожая благополучию доброй половины героев.
Особенность положения Хипа заключается также и в том, что дорогу к своей фактической власти над семейством Уикфилдов и к своему финансовому могуществу он проложил себе сам, воспользовавшись пагубной слабостью Уикфилда. Однако не покидает ощущение, что до определенного (и далеко не сразу наступившего) момента превосходство Хипа над Уикфилдом скорее носило какой-то магнетический характер, нежели базировалось на некоей реальной основе. У меня даже возникла шальная мысль - а не был ли Диккенс арахнофобом? Уж больно Урия Хип напоминает паука - как внешней омерзительностью, так и невидимыми, но очень прочными нитями, которыми он опутывает свою жертву.

Lucky punch
"Лаки панч" (счастливый удар) - выражение из боксерской терминологии. Означает оно внезапный нокаутирующий удар, который никак не вытекал из логики поединка - просто один из боксеров, до того сражавшийся с соперником на равных или даже уступавший ему, выбрал крайне удачный момент для удара и одним движением решил исход боя в свою пользу.
В данном случае роль такого панчера сыграл мистер Микобер при поддержке Томми Трэдлса. Махинации Хипа имели место, доказательства были налицо, зло разоблачено, повержено и наказано - правда, даже из-под ареста Хип несколько раз насолил мистеру Микоберу, "но это уже совсем другая история" (с).
Всё вроде понятно и закономерно. Однако, при всей моей нелюбви к альтернативной истории и сослагательному наклонению здесь как раз тот редкий случай, когда хочется порассуждать в стиле "А если бы он вез патроны?"
А что было бы, если бы Хип не был махинатором и мошенником? То есть он был бы таким же отвратительным внешне и внутренне субъектом, но при этом не нарушал бы закон? Как развивались бы события в этом случае? Рискну предположить, что довольно печально - он превратил бы Уикфилда в полное ничтожество, продолжая спаивать его; "отжал" бы чужой бизнес не только де-факто, но и де-юре; обманом, шантажом, угрозами и бог весть чем еще заставил бы Агнес выйти за него замуж. Хип обладал дьявольским терпением, но одно дело - терпеть на дальних подступах к заветной цели, и совсем другое - когда она уже в двух шагах. Когда он фактически взял дело в свои руки, терпение сменилось жадностью. А вот останься он законопослушным негодяем, довольствуйся захватом чужого бизнеса, не дай повода уличить его в преступлениях - и, боюсь, на него никто не смог бы найти управу...
Впрочем, очевидно, что Диккенс тоже обо всем этом подумал и именно поэтому не позволил мистеру Хипу удержаться в рамках законности :)

Плюс или минус
Как опять же свойственно Диккенсу в целом - и не только одному ему, а и очень многим его современникам, - персонажей "Дэвида Копперфилда" в целом можно достаточно четко разделить на положительных и отрицательных. При всем многообразии их характеров почти возле каждого можно с уверенностью поставить воображаемый плюс или минус. Даже такие колоритные и многослойные натуры, как мистер Микобер или мисс Моучер, в целом вполне поддаются этой несложной классификации.
Едва ли не единственный персонаж романа, который ставит меня в этом плане в затруднение, - это Роза Дартл. Ядовитая, яростная, мстительная, наделенная бешеным темпераментом, обуреваемая сильнейшими страстями, бьющая словом как кнутом и не знающая жалости... но её, в отличие от Хипа или Литтимера, хочется скорее пожалеть, нежели осудить.

Ladies don't move
"Дэвид Копперфилд" лишний раз наводит на мысль, что даже самые яркие, творческие и независимые умы в первую очередь являются продуктом своей эпохи. Речь в данном случае - об авторе и о довлевшей над обществом того времени викторианской морали.
В "Дэвиде Копперфилде" сразу несколько любовных линий - Дэвид сначала без памяти влюбляется в Дору и женится на ней; затем он, через довольно продолжительное время после ее смерти, женится на Агнес; Томми Трэдлс обретает семейное счастье с Софи, Пегготи - с Баркисом, и т.д. И вроде бы все эти отношения полны самых светлых чувств, но все они, как на подбор, до крайности лишены такой маленькой, но необходимой черточки, как элементарное влечение.
Дэвид относится к Доре с умилением, но словно бы не к женщине, а к маленькой девочке, поначалу восхищаясь - а позже несколько тяготясь, но всё равно продолжая восхищаться - ее наивностью, непрактичностью, какой-то поразительной неприспособленностью к любым житейским делам. Его отношение к Агнес иного рода, оно замешано в первую очередь на давней дружбе, признании ее несомненных достоинств и глубочайшем к ним уважении. Примерно того же сорта и чувства Томми Трэдлса к Софи, и чувства Хэма Пегготи к Эмли, а интерес мистера Баркиса к Кларе Пегготи и вовсе первоначально возник благодаря пирогам и прочим кулинарным творениям :)
Но нигде, ни в одной из этих пар, не ощущается ни малейшего проявления элементарного либидо, ни того естественного напряжения, которое само собой возникает между мужчиной и женщиной вследствие их взаимного душевного и физического влечения. Ни единой искорки. Тишь да гладь - божья благодать, всеобщее умиление, Пульхерия Ивановна, Афанасий Иванович и прочие старосветские помещики.
Зато отголоски сексуального влечения хоть и между строк, но всё же довольно явственно звучат в описании тех пар, чьи отношения были изначально предосудительны. Подобное напряжение чувствуется и в паре Джек Мелдон - Анна Стронг (миссис Стронг, чтобы было понятнее), и в очевидно взаимном и в силу этой взаимности завершившемся трагически влечении Стирфорта к чужой невесте Эмли, и в неразделенной любви Розы Дартл к тому же Стирфорту...
Напрашивается очевидный вывод, что сексуальное влечение в романе преподносится как нечто греховное, недостойное и отмеченное клеймом некоей второсортности. И очень сложно не провести корреляцию между этим фактом и подавлением сексуальности - одной из основных установок викторианской морали. В общем, леди не шевелятся, да и джентльменам тоже не следовало бы :)

Написал очень много и понял, что не написал практически ничего, а текст меж тем уже достиг размеров простыни. Посему буду закругляться.
В завершение скажу вот что. Перечитал свой текст, и мне показалось, что мелких придирок в тексте едва ли не больше, чем добрых слов. Но это исключительно оттого, что все остальное прекрасно, и какие-то кажущиеся непонятными или странными моменты становятся на этом фоне особенно заметны, как бывает заметна одна маленькая соринка на сверкающей поверхности.
А "Дэвид Копперфилд" - замечательная книга. Как и Диккенс в целом - замечательный писатель.

"Оливер Твист" для советского читателя всегда имел какое-то особенное значение. Именно с ним ассоциировался Диккенс, но достать книгу в советские годы было крайне проблематично. Когда же я ее смог купить уже в начале 90-х, то, под лавиной перестроечных откровений, история бедного мальчика проскользнула малозамеченной. В памяти остался лишь идеальный высокопарный слог автора, который и теперь считаю образцом для любого литератора.

В общем же и целом "Оливер Твист" книга детская. Пусть она и из тех времен, когда детская литература в принципе не сформировалась еще как класс, пусть считалась крайне новаторской и напичкана ужасающими откровениями из жизни низов общества, пусть и читать ее следовало в более нежное время. Детской ее делают несколько обстоятельств. Главный герой, хотя он главным является и весьма формально. Отсутствие широкоформатных межполовых отношений. Чрезмерное количество сказочных совпадений, которые хотя и были обязательными в английской литературе того времени, но не зашкаливали за грани разумного. Исключениями являются "Векфильдский священник" и "Джен Эйр", где можно шататься по всей Англии и все равно упадешь в обморок на пороге у своей младшей сестры, о существовании которой и не подозревал. Что самое интересное - она тебя еще и спасет. Вероятно потому, что не знала о родственных отношениях. Наконец, что самое главное - это позиция самого Диккенса. Подобная нравоучительная манера невольно делает его неким школьным учителем, который наставляет на путь истинный нерадивых чад.

Несмотря на столь высоконравственное обрамление, сама логика сюжета не выдерживает критики. Мы так надеялись и радовались тому обстоятельству, что в маленьком Оливере изначально заложен некоторый добротный стержень, что даже в то ужасающее время каждый чванливый господин, каждая высокомерная дамочка, каждый урод из подворотни этот самый стержень чувствовал сразу и только это заставляло его оказывать мальчику чрезмерное расположение. В итоге, как оказалось, вовсе не это влекло всех этих людей. Интерес к Оливеру был совершенно тривиальным, что не только разочаровывает, но и как-то заставляет терять веру в людей. Очень оригинальный подход, который после стольких многостраничных терзаний, позволяет во всеуслышание заявить, "а я так и думал, что человек человеку волк".

Тот факт, что "Оливера Твиста" периодически запрещают в некоторых странах не только смешон, но и ханжески глуп. Ну, заменили бы слово "еврей" на "старик" - это бы никак не отразилось ни на смысле произведения, ни на сюжете. Что в таком случае должна цензура вытворять, скажем, с Достоевским и его любимой фразой "жид, жидок и жидененок". Делали бы упор на существенном - красотах языка, реальнейшем проникновении в тему, интересном на все времена сюжете. Диккенс был и будет той основой, на которой вообще держится вся мировая романистика, настоящим джентльменом, чтение которого облагораживает любого читателя, реальным трудягой, познавшим жизнь без прикрас и писавшим наперегонки с печатным станком так, как никто уже не сумеет.

p.s (явный спойлер) Борис Виан, судя по всему Диккенса читал, потому что в своем "Женщинам не понять" воплотил в жизнь ту же идею. Там герой долго и храбро беспредельничает на просторах мира, искренне радуешься подобной бесшабашности, а потом оказывается, что ему было все равно при папе - генерале. Так, один знакомый парнишка в пору моей юности по очень большой любви вынес своей любимой входную дверь из гранатомета. Инцидент тут же замяли и, как потом объяснили, его замяли бы и при наличии жертв, в чем заслуга исключительно родителей влюбленного. Но сия история вошла в анналы под видом истории о беспрецедентной любви. Люди всегда видят то, что их больше интересует.

За всеми «лёгкими» книгами, я совсем забыла, какой может быть классика. В хорошем смысле.

Как написано

Так, словно я веду диалог с крайне интеллигентным человеком. И по каждому слову видно и острый ум, и большой словарный запас. Этот человек не кичится своими знаниями, а может, и вовсе умным себя не считает. Просто продолжает говорить, а мне только и остаётся кивать, пряча восхищение в глазах. Из-за этого наш диалог, конечно, больше похож на монолог, но не скажу, что я огорчена.

Как рассказано

Нежно люблю истории, которые ведут рассказ с малых лет героя. А эта вышла на редкость удачной – живой слог и множество деталей, каждая из которых вызывает эмоцию.

Поначалу было странно, потому что рассказчик словно был не в истории, а над ней. Не может же не родившийся ребёнок так подробно описывать то, что происходило до него?

Главный герой истории действительно очень наблюдательный, с хорошей памятью. И если пересказ событий его жизни так интересно слушать, то какой же был бы его дневник? Мне очень любопытно.

Много здесь печального. Ведь всё как в жизни не чёрное и не белое. Поэтому, хоть я и сочувствовала тому бедному учителю, не могла ополчиться против «любимчика» (на тот момент). Такое внутреннее противостояние случалось со мной на протяжении всей книги. И было в этом что-то невероятно захватывающее.

Я не помню где, в блоге, в рецензии или ещё где-то, но было там сказано: «Диккенс мастер не рассказывать, а показывать». И это самое подходящее, и точное определение, как, мне кажется. Книга не говорит, что тот обманул героя или те изолировали героя, но я всё это видела и понимала. И больше проникалась сочувствием и положительными чувствами к герою, потому что он, особенно в юности, этого не то что не понимал, даже и подумать о подлоге не мог.

Но несмотря на множество восторгов, книга была не такой интересной, как мне хотелось бы. И чем дальше, тем меньше радости во мне оставалось. Нет, сюжет был всё ещё складно написан и хорошо подан, но скучно. И я начала уставать: от слога, от декораций, от персонажей и, наконец, от главного героя.

Как показано

Прекрасно передана атмосфера того времени. Дома, обычаи, порядки, люди.

Нить, противопоставляющая аристократов, для которых важен аристократизм больше всего остального, и простых людей, незнающих манер, но знакомых с понятиями честь и доброта, пронизывает всё произведение. И именно на этом контрасте видно, чем человек отличается от его подобия.

Под конец, не буду врать, было почти невыносимо, но ту часть, где меня переполнял восторг, я не могу забыть, четыре из пяти.